– Наконец-то! Деньги заказала, а вас нет и нет, – обрадовалась кассирша.
Сначала он получил расчетные листочки и зарплату за декабрь и январь. Затем расписался за премию, и кассирша протянула пачку розовых денег.
– Что это? – озадаченно спросил Костя.
– Постановлением Совнаркома участникам боев с белофиннами премии выплачиваются бонами.
Подшитое к ведомости приложение начиналось словами: «В соответствии с постановлением СНК СССР № 0034/215 О порядке выплаты денежных премий за захват или уничтожение в бою вражеской техники, самолетов, танков…» М-да, интересный расклад, мало того что платят за каждый трофейный патрон, так еще дают специальные дензнаки валютных магазинов.
Костя пересчитал полученную пачку бонов с надписями «государственный расчетный знак» и «государственный разменный знак» и мысленно присвистнул. Круто, с такими деньгами он – кум королю и сват министру. Тут же вспомнились злыдни из партконтроля, желающие поставить его к стенке, и побежал в партком. В кабинете партучета принимающая взносы женщина небрежно отодвинула расчетные листочки и назидательно сказала:
– Взносы принимаются со слов коммуниста.
– Извините, я не знал, – повинился Костя.
– Да ладно вам, не надо извиняться, у нас почти весь оперативный состав контрразведки пришел по направлению Коминтерна.
– У меня две премии, январская в рублях, и сегодня получил в бонах.
– Январскую впишу, а командировочные и валютные выплаты взносами не облагаются.
Неприятность с партвзносами заставила вспомнить о профсоюзном билете, где тоже есть листочки с соответствующими графами. Пришлось бежать домой, а когда вошел в квартиру, сел и расхохотался, он хотел сдать взятую в больнице одежду б/у, а его форма оставалась дома. Нет, дальше так жить нельзя, возврата назад нет, а случай с оконной рамой показал, что он не бессмертен. Необходимо обзавестись друзьями и товарищами, а для начала устроить вечером сабантуй. Близкое знакомство с соседями и сослуживцами позволит лучше понять новую жизнь.
Никто не отказался от приглашения отметить возвращение с фронта. Одни пришли всей семьей, другие заглянули на полчасика поздравить да пропустить рюмочку за выздоровление. Но все без исключения хотели посмотреть раны, женщины при этом проводили пальчиком по синюшным шрамам и восторженно ахали. Костя снисходительно посмеивался и шутливо предлагал проверить швы крепкими объятиями.
Вечеринка удалась, к нарезанной колбасе с сыром и селедке с луком гости принесли отварную картошку, котлеты и солидный кусок сала с прожилками. После первой рюмки гости-соседи потребовали рассказать о войне и выслушали историю о советских огнеметных танках, выжигавших финские укрепления, словно соломенные шалаши. Почти правда, учитывая эффективность термобарических зарядов.
Постепенно застолье перешло в следующую фазу, когда общий разговор разбился на беседы по интересам. Мужчины постарше вспоминали войну двадцать шестого года, когда сумели отогнать финнов от Петрозаводска, но выбить с севера Ладоги уже не хватило сил. В региональных войсках должности младших и средних командиров занимала милиция, поэтому большинство говорили об армейских учениях.
Женщин всех времен и народов интересуют мода, еда, деньги и последние сплетни из жизни знаменитостей. Вот тут Костя навострил уши. При советской власти люди жили плохо и нуждались буквально во всем. Ага, как бы не так! Известная чулочная фабрика, что на Обводном, оказывается, частная! Завод металлопосуды на Садовой, тоже частный, и таксомоторы частные! Коммерческие магазины и рестораны с прочими ателье входили в состав ЛенПО[81], проще говоря, были частными или кооперативными.
К девяти вечера на стол поставили двухкилограммовый торт, и разговор под чай снова стал общим. Мужчины разлили по рюмкам коньяк, женщины сладкое и тягучее вино «Узбекистон», но выпить не успели. Входная дверь нарочито громко хлопнула и следом послышался недовольный баритон начальника политотдела:
– Празднуешь? Соседей собрал, да? А меня игнорируешь?
Костя чуть не уронил рюмку и невнятно ответил:
– Как-то неудобно звать к столу большого начальника.
– Ты собираешь не начальников, а соседей! В наказание пойдешь ужинать ко мне!
Мужчины понимающе переглянулись, а женщины заторопились на кухню мыть посуду. Делать нечего, надо идти, отказ равнозначен приговору к расстрелу, и Костя понуро пошел за соседом. Вопреки нежеланной встрече с любвеобильной Катенькой в комнате за накрытым столом сидела незнакомая девушка.
– Моя доченька Серафима, – представил незнакомку Ефим Наумович. – Студентка третьего курса политеха.
– Учусь на авиастроительном факультете[82], – добавила девушка.
– Вот как? – удивился Костя. – Даже не догадывался о существовании такого факультета.
– Старейший в мире! Основан по приказу Витте одновременно с авиамоторным факультетом!
– Молоды еще для обсуждений событий времен царского режима! – вмешался Ефим Наумович. – Садитесь за стол.
Девушка принесла с кухни второе и разлила по рюмкам коньяк, а хозяин произнес тост:
