Предупреждение оказалось излишним, грузовик жутко мотало на колдобинах, и вопрос курения отпал сам по себе, тут бы в кузове удержаться. На импровизированной станции из наспех сколоченных погрузочных столов о майоре Беренсе никто не слышал. Командир охранения вместо содействия запретил близко подходить к вагонам. Спасение пришло от паровозной бригады, машинист выслушал жалостное повествование Степана и пустил в кабину.
Станция Кямяря представляла собой деревянную платформу с билетной будкой и двумя лавками под навесом. После короткого совещания единодушно решили разобрать лавочки на доски и ночевать под платформой. Под утро Костю разбудил доносящийся со стороны железной дороги непонятный звук. Рокот мотора с тяжелым лязгом металла свидетельствовал о прибытии состава с телетанками, и он поспешил наружу.
Судя по угадываемым в темноте вагонам, поезд остановился за станцией. Бойцы возились с бревнами для пандуса, подготавливая танкам удобный съезд. Он подошел ближе и замер в удивлении. На платформе возвышалась гигантская пушка, а то, что он принял за бревна, оказалось десятиметровыми упорами!
– Это установка «ТМ-1-180», самая маленькая в железнодорожной артиллерии, – похвастался незнакомый майор.
– Та, большая, что на Красной Горке, тоже сюда приедет?
– Для нее необходим особый бетонный фундамент, и смысла нет. Здесь двести платформ нашего калибра и полусотня восьмидюймовых.
– Почему позицию выбрали так близко? – поинтересовался Костя.
– Железнодорожная ветка одна. Орудия ставим со стометровым интервалом и стреляем наискосок, – пояснил майор.
– Погоди, ты сказал – двести платформ, а здесь встанет не более тридцати.
– Остальные артполки на Дачной дороге или в сопровождении бронепоезда переправляются через Вуоксу.
Майор рассказал историю железной дороги, проложенной Адмиралтейством для обеспечения береговых фортов и крепости Тронгзунд, построенной в петровские времена. Достоинства проходящей над пляжами линии оценил бизнес. Южный берег был занят дачами царской семьи и богатого дворянства, а северный – пуст. Сначала на Карельском перешейке построили пансионаты и новомодные санатории. Следом появились дачи богемы и среднего класса.
На рубеже веков Обухов поставил корабельное орудие на железнодорожную платформу и показал Адмиралтейству. Там новинку оценили и заказали четыре батареи, одновременно приступив к укреплению железнодорожного полотна. Увлекшись, майор начал рассказывать об успехах русской артиллерии во время Империалистической войны, но его прервал капитан:
– Буссоли убраны, вычисления закончены. Из штаба пришел порученец с боевым приказом, – и протянул пакет.
– Охренин с охренизмом! – прочитав, воскликнул майор и передал приказ капитану.
Тот выразился попроще, прибегнув к широкому спектру русского мата в различных вариантах склонения и спряжения. Выплеснув эмоции, закончил более понятно:
– Стрелять прямой наводкой над головами своих! Ошибка в одну тысячную градуса сметет роту!
Оба поспешили в штабной вагон в надежде образумить начальство, а Костя посмотрел на платформу с пушкой. В сером свете февральского утра орудие выглядело гигантским чудищем. Двенадцатиметровый ствол с башней на восьми растопыренных упорах вызывал ассоциацию с пауком. От зарядного лотка к следующему вагону тянулся транспортер подачи снарядов. Все обшито двухдюймовыми броневыми листами, включая электростанцию и жилые вагоны.
– Товарищ младший лейтенант, – подбежал разведчик, – танкисты прислали гонца, они выгружаются в километре от нас.
Костя еще раз посмотрел на орудие, способное поражать врага на расстоянии в тридцать семь километров. Майор прав, пять километров – это выстрел прямой наводкой, и низколетящие снаряды деморализуют пехоту. Увы, в армии решение начальства не обсуждается, и он перешел к насущным делам:
– Завтракаем здесь или пойдем к танкистам?
– Да ну их, гостеприимства ни на грош! Ребята запустили походный примус и поставили гречневую кашу с говядиной.
На самом деле танкисты не заслужили упреков, в Красной Армии еще нет понятия «сухой паек». По уставу полевая кухня всегда должна сопровождать войска и готовить пищу даже на марше. Это не глупость службы тылового обеспечения, а реалии территориальных войск, получавших продукты в любом районе своей области. В НКВД – иная ситуация, «полевой паек» полагается милиционерам и пограничникам при выездах на оперативно-розыскные мероприятия.
Завтракали основательно, ибо перспектива обеда неизвестна, если вообще состоится. Затем почаевничали с сахаром вприкуску. До этого Костя только слышал о пиленом сахаре, а сейчас наслаждался сваренными в сливках коричневатыми кусочками. Далеко не все хорошее из не столь далеких времен дошло до двадцать первого века. Разлив по флягам остатки сладкого чая, разведчики распихали по карманам белковые галеты[56] и отправились к танкистам.
