Женщина сидела возле постели и держала в руках миску с ложкой. Вероятно, пришло время обедать. Она помогла мне подняться и опереться на стену. Было мягко, вот для чего там шкура висела оказывается. Она показала на миску и произнесла: - Мелро, - сделала вид, что ест и пояснила: - Ундел.
Накормив меня с ложечки, я сначала было сопротивлялся, но мои капризы профессионально пресекли, женщина уложила меня в постель и засобиралась обратно. Я её попытался остановить и когда на меня обратили внимание, попробовал познакомиться.
- Ни-ко-лай, - произнес по слогам указывая рукой на себя. А потом перевел палец на неё и вопросительно посмотрел. Она немного подумала и, вдруг, радостно ответила ударяя себя в грудь: - Амриль. Зур ми рен, Ни-ко-ляй.
Я улыбнулся, помотал головой и повторил показывая на себя: - Николай!
Амриль немного постояла перебирая на устах звучание моего имени и неожиданно четко произнесла: - Николай. Зур ми рен, Николай, - потом улыбнулась и вышла из комнаты.
Так и протекали мои будни на лечении. Амриль периодически кормила меня и учила их языку, а я просто валялся и ничего не делал. Был один момент смущающий меня и сейчас. В отхожее место меня не пускали, а заставляли ходить в ведро с водой, стоящее в углу комнаты и запирающееся крышкой. Каждый вечер и утро это ведро выносила Амриль и ставила обратно. Выросший в детстве в селе, я тоже бывало такое делал, но то было в детстве и с родными. А тут взрослый мужик и незнакомая женщина. Было откровенно стыдно. Но опять же, Амриль пресекала любую мою самостоятельность и инициативу. Один раз меня навещал мужчина. Здоровенный амбал, метра два ростом и много шире меня. Руки словно колоды. Грудной клетке позавидовал бы и иной бык у нас в селе. Он был по-своему притягивающим внимание. Круглое, плосковатое лицо, словно кричало об незаурядном интеллекте этого человека. Внимательные зелёные глаза, казалось бы видят тебя насквозь. Чёрная борода достигала середины шеи и была заплетена в две косички. Волосы тоже чёрного цвета собраны в косу. Нос картошкой сильно выделялся на общем фоне этого человека, придавая ему более общительный вид. А то казалось, что этот человек кроме походов и боев ничего более знать не желает и обсуждать не хочет. Одет он в свободную, наверное, льняную рубаху сероватого цвета, длинные кожаные штаны и высокие, почти до колен, сапоги. На поясе висел широкий ремень, кожаный с металлическими вставками и ячейками под инструмент. Со спины за пояс воткнут кинжал с ножнами. На руках, поверх рубахи, накинуты нарукавники из плотной обработанной кожи. Войдя ко мне в комнату, он огляделся. Покивал сам себе. Споро осмотрел меня. Ещё раз кивнул про себя и посмотрел мне в глаза. Несколько мгновений мы так и пялились друг на друга. Потом он улыбнулся и ткнул в меня пальцем: - Николай?
- Да, - кивнул в ответ и вопросительно посмотрел на него.
Здоровяк снова улыбнулся, бахнул себя лапищей в грудь и пробасил: - Варлам. Зур ми рен, Николай!
- Зур ми рен, Варлам, - ответил я. Вероятно, это было нечто вроде, очень приятно познакомиться.
Видимо, я угадал с ответом. Здоровяк радостно закивал, ещё разок скоро окинул меня взглядом и ушёл. Так и прошло моё знакомство с обитателями дома. На вторую неделю, мне стали позволять вылазить из кровати и тихонько бродить по дому и двору. Одежду тоже вернули. Кожаная куртка и джинсы в которых я был, профессионально заштопали. Ботинки нашлись почти в целом состоянии. Футболка и портянки дополняли комплект. Носков не было. Видимо, износились и оказались выброшенными. Кожаные доспехи мне не вернули, как и меч впрочем. Оно наверное и правильно. Зачем гостю в доме доспехи?
