На третий день от погони оторвался. Но теперь пришли другие проблемы. Воды нет, еда промокла и провоняла болотом, а раны начали гноиться. Температура поднялась высокая, сопли так и текли не прекращаясь. Под вечер третьего дня начал бредить. Не знаю, как долго я шёл через болото, сознание то терялось, то возвращалось обратно, но в какой-то момент, я осознал себя бредущим сквозь густой и сухой лес. Шлема со мной не было, щита тоже. Главное - мешка со мной тоже не было. Лихорадка да потеря сознания привели меня к мысли, что это мой конец. Пройдя ещё некоторое время, я просто свалился на землю и уже не смог подняться. Перевернулся на спину и посмотрел вверх. Небо еле проглядывалось и солнца не видно. Потом медленно закрылись глаза и я почти уснул, наверное, в последний раз.
- Прощайте... - тихо прошипел я.
Нет, так не годится. Так я не хочу умирать. Собрал в кулак все свое сознание.
- ПРОЩАЙТЕ! - выкрикнул что есть мочи и закашлялся.
Хоть один сильный поступок. Хоть что-нибудь я сделал напоследок. Оставил о себе память в этом мире. Пусть хоть малые лесные твари встревожатся и отдадут дань уважения умирающему Николаю Казаку. И уже уплывающим сознанием я уловил слабо доносящийся звук.
- Азере-е-е?! Азере-е-е?!
Глава 4. Деревня в лесу
Очнулся я резко. Вот только что была темнота и вдруг стало светло. Несколько минут взор не мог сфокусироваться на чем-нибудь конкретном. В глазах блуждали темные пятна. Но вот стало получше и смог разглядеть в полутьме деревянный потолок. Лежал на топчане лицом вверх. Шевелиться очень трудно и больно. Первое что понял - мне осмотрели раны и перевязали. Голова была туго перемотана тряпками и пованивала противными мазями на травах. Я был почти голый и укрытый тёплым пледом. Комнатка, в которой я оказался небольшая, мебели не много. Мой топчан да деревянный стол со стулом. На столе расставлено много глиняных горшочков и небольшая лучина. На стене над топчаном висела шкура большого медведя. На других стенах подвешены вязанки и пучки высушенных растений. Окно закрыто ставнями и затянуто непонятной пленкой. Напротив лежанки имелась дверь, вероятно в другую комнату. Весь дом был деревянным. На полу нет ничего кроме россыпи сухого сена.
Я закашлялся и с сожалением бросил взгляд на массивный стол. Есть ли там вода? Пить очень хотелось. Превозмогая бессилие, попытался встать. Для начала сел на постели. Руки, верхняя часть торса и правая нога пониже колена были обмотаны местными бинтами. Пах перемотан на манер пеленок. Моей одежды рядом не нашлось. Поднатужившись, встал на ноги. Тело сильно шатало. Сделав несколько шагов в сторону стола, в голове закружилось, и я упал, наделав шума. Пошатнул и скинул на пол несколько горшочков. Через пару секунд дверь в комнату открылась. Внутрь вошла женщина средних лет. Обычная сельская кумушка, так сказать. Ростом под метр семьдесят, может немного больше. Среднего телосложения, килограмм семьдесят или восемьдесят. Живот не выпирал, но плечи вызывали уважение. Моложавое лицо с начинающими проглядывать морщинами. Лет, наверное, за тридцать, ближе к сорока. Чёрные густые брови, такого же цвета длинные волосы, завязанные в "пучок" на затылке. Ровный, правильный нос, налитые красные губы и подрумяненные щёки придавали ей некий шарм. Одета простенько: длинная зелёная юбка с накинутым серым передником и свободная белая рубаха с закатанными рукавами. В общем, довольно милая сельская женщина.
Войдя в комнату, она немного удивилась, увидев меня на полу, от чего её и так большие голубые глаза ещё шире открылись. Через несколько секунд она пришла в норму и негромко запричитала, указывая то на меня, то на кровать. Потом подошла ко мне, подхватила под руки и помогла доковылять до кровати. Что интересно, довольно легко, а во мне килограмм сто веса. Да, видимо правду говорят, что раньше бабы были опорой в доме. Усадив моё тело на кровать, она снова негромко запричитала и попыталась уложить больного в постель. Я стал отбиваться и просил себя напоить.
- Воды. Пить, - тихо прошептал я, помогая себе руками определить требуемое.
Женщина слегка удивилась, что-то спросила. Я покачал головой и снова попросил пить. После этого она подошла к столу, налила в кружку воды и принесла мне. Я попытался взять чашку в руки, но она её отодвинула. Затем, посмотрев на меня, показала на неё пальцем свободной руки.
- Эрлам, - тихонько сказала она: - Эрлам, - потом сделала вид, что пьёт и сказала: - Зурде.
Я быстро смекнул, что она имела ввиду. "Вода" и "Пить" на её языке. Благодарно кивнул и повторил требуемое. Видимо, удовлетворившись результатами проведенной работы, она отдала мне чашку и дождалась пока я напьюсь. После чего, наконец уложила меня в кровать и осмотрела мои раны. Старался ей не мешать. Наверняка, знает что делает, я же ведь еще жив. Да и в сон меня склонило. В следующий раз проснулся не самостоятельно, а был намеренно разбужен.
