Из-за поворота появился и направился к воротам виллы серый с голубым, тупоносый, чем-то похожий на броневики времён Первой мировой фургон марки «Рено» (в нашем времени такие особенно часто мелькают в старых французских фильмах, главным образом в виде полицейского транспорта) с натрафареченными на гофрированном борту цветными буквами «Purijane fruits de mer» и рисунком, изображавшим стилизованного лобстера.
Наша сегодняшняя клиентка действительно любила морепродукты или это было всего лишь простое совпадение? Чёрт его знает, о её кулинарных пристрастиях я точно не имел ни малейшего понятия…
Фургон подъехал к воротам, наружу вылез сидевший рядом с водителем рослый мужик в светло-зелёной спецовке, надавивший кнопку звонка у ворот.
После недолгой заминки «Рено» въехал внутрь.
И там сразу же протарахтело несколько предельно тихих коротких очередей. Как видно, работать холодным оружием Барухова «гвардия» не умела. Хотя никто и не говорил мне, что будет легко…
Сама стрельба, конечно, как и ожидалось, была негромкой, а вот сопровождавшие её звуки пулевых рикошетов и звон бьющегося стекла были слышны довольно далеко.
Потянулись тягучие секунды напряжённого ожидания, от которого у меня сильно вспотела спина.
Наконец одна половина ворот виллы приоткрылась, и из них появился кто-то из Баруховой «ударной группы», с такой же, как у всех нас, повязкой на рукаве кожаного плаща.
– Enter! Vous pouvez y aller! – крикнул он, махая нам рукой.
За воротами бахнуло несколько громких одиночных выстрелов (похоже, пистолетных), а потом снова зачастили «Стэны».
– Devant! – сказал Барух громким шёпотом, и окружающие нас «основные силы» дружно рванули в направлении открытых ворот. Бандюки передвигались толпой, похоже, не имея ни малейшего понятия о перебежках и прочих знакомых солдату любой армии элементарных правилах передвижения под угрозой обстрела противником.
Мы с Клойзнером бежали, предусмотрительно держась в этой группе замыкающими. Он и я старательно пригибались, хотя, по идее, по нам никто и не собирался стрелять – огневые сектора со второго этажа виллы были ограниченными, и, похоже, обитателей дома всё-таки удалось застать врасплох. Пустячок, а приятно…
С противоположной стороны к воротам, шумно сопя, топая и скрипя кожаными клифтами, бежало ещё человек десять с белыми повязками. Некоторые из них держали свои «Стэны» словно палки. Со стороны вся эта движуха, наверное, сильно напоминала что-нибудь в стиле реконструкции штурма Зимнего дворца силами провинциального драмкружка…
Подбежав ближе, я увидел пару Баруховых автоматчиков, которые прятались за пальмами, держа на прицеле забор виллы.
А за забором всё так же не смолкали хлопки коротких автоматных очередей и гулкие одиночные выстрелы. Чувствовалось, что делать подобные дела чисто и тихо гориллы товарища Клойзнера были категорически не обучены, оно и понятно – это вам не мелочь по карманам тырить или крышевать лавчонки торговцев рыбой.
Я так понял, что телефон обитателям виллы обрезали сразу же, а на сигналы цветным дымом или ракетами здешняя полиция не должна была реагировать, как, впрочем, и на выстрелы…
Первое, что я увидел, заскочив через открытые ворота в выложенный каким-то светлым камнем двор, – знакомый развозной фургон с распахнутыми настежь дверями.
Жалюзи балконной двери и окон на втором этаже виллы были плотно закрыты. Если бы там вдруг случился стрелок с одним-единственным ручным пулемётом, он перекрыл бы намертво любое движение через ворота. Но в нужный момент у хозяйки виллы, как видно, не нашлось ни пулемётов, ни пулемётчиков…
Парадная же дверь на первом этаже виллы, перед которой в какой-то момент столпились точно бараны автоматчики гражданина Клойзнера, наоборот, была широко открыта, и стёкла в ней успели повыбивать явно автоматной очередью. Несколько шальных пуль зацепили и стены по сторонам от входа, отбив от них куски штукатурки, из чего я заключил, что бравы ребятушки Баруха были те ещё «снайперы». Всё-таки нынешние хозяева виллы были явными идиотами – в такие непростые времена жить за стеклянными дверями…
Слева, ближе к открытым воротам гаража, стояла красно-оранжевая малолитражка «Изетта». Уж не знаю, собирались ли на ней в момент нашего появления выезжать со двора, то ли, наоборот, загоняли машинку задним ходом в гараж…
В треугольнике между «Изеттой», фургоном и открытыми воротами лежало три свежих трупа. Два мёртвых охранника, рядом с которыми валялись короткие американские карабины «Гаранд» М1, в запачканных свежей кровью белых рубашках и тёмных брюках: один, толстый и лысый, лицом вниз, другой – удивлённой горбоносой физиономией вверх. И тут же разлёгся на боку один из бойцов «ударной группы» Клойзнера в продырявленной несколькими пулями замшевой куртке и грязных армейских ботинках. Под трупами уже подтекли порядочные лужицы крови.
Осматриваясь, я как-то рывком и совершенно неожиданно для себя узрел возле «Изетты» то, чего здесь точно не должно было быть. У переднего колеса малолитражки сидел и озирался здоровый серо-полосатый пушистый кот.
