– Режим, который не имеет характерных внешних признаков ядерного взрыва, прежде всего – ударной волны, с минимальным радиоактивным загрязнением среды. Энергия всей извлеченной огневой мощи уходит вниз и в стороны, а не частично вверх, как при типовом наземном ядерном взрыве. При подрыве «Летца» в этом режиме в радиусе 4—5 квадратных километров температура практически мгновенно повышается до 300 градусов Цельсия, то есть до температуры горения дерева. Такой режим поддерживается в течение 10—15 минут, потом температура неизбежно падает по мере выгорания рабочего вещества в заряде.
Блин, что у них, в этом будущем, за убойное «рабочее вещество», которое позволяет показывать почтеннейшей публике такие вот «концертные номера», с гарантированным выжиганием нескольких квадратных километров территории, да еще и без неизбежного для атомного взрыва «большого бабаха»? Какая-то очень удобная, с точки зрения заметания следов, опция, которая меня, если честно, пугает.
– То есть в этом случае мы можем, быстро и элегантно устроить высокотемпературный пожар, спалив к ебеням весь этот уайтхолловско-маннергеймовский гадюшник? – уточнил я.
– Да.
– Вот это здорово, для нас это почти идеальный вариант! Какой полезный «рояль в кустах»! Ведь возгорание леса можно будет легко списать на взрыв и пожар склада ГСМ!
– Да. Если не считать того, что лесной пожар зимой – вещь практически невероятная, – добавил Смирнов тем же безразличным тоном.
– Не бзди, майн либер фройнд, прорвемся! – ответил я на это.
По крайней мере, после получения этой информации я успокоился и теперь примерно знал, что следует делать дальше.
Хоть умели летать Атлантиды сыны, но не спас третий глаз их от силы воды…
Как мы выходили в этот «рейд», долго рассказывать не буду. Но, похоже, в этот день бог явно был на стороне атеистической РККА. На наше дурацкое счастье, под утро, когда еще было темно, с неба повалил довольно густой снег, и это было здорово. Хотя бы потому, что любую авиацию такая погода выводила из игры начисто, корректировать артиллерийский или минометный огонь в таких условиях тоже практически нереально. Да и снайперам не очень комильфо.
А что мы плохо видели – так и нас со стороны тоже было плохо видно. Собственно, что и требовалось. Тем более что изначальный расчет у меня был на то, чтобы неспешно и не обнаруживая себя дойти до нашей цели, затем, когда начнет темнеть, фигурально выражаясь, «нассать в муравейник» и еще до утра уйти восвояси. Снег в этом моем «стратегическом замысле» упрощал многое.
В составе ушедшей на вроде бы безнадежное задание (лица у провожавших нас «на дело» Гремоздюкина и остального «котлового бомонда» были словно во время гражданской панихиды в колумбарии) «группы», кроме меня, были будущий академик и создатель какого-там перспективного научного направления, а ныне всего лишь младший сержант Игнатов с неразлучным напарником Шепиловым, оба Кюнста и некстати (а может, и кстати) примазавшаяся к нам безбашенная летчица.
Интересно, что ремонтников мне даже не пришлось особо долго уговаривать. Когда они накануне вернулись в ремлетучку, я сформулировал им нашу боевую задачу предельно просто. Сказал – мол, так и так, идем громить вражескую базу, а там явно будет какая-то боевая или транспортная техника, которую нам, возможно, придется не только ломать и уродовать, но и наоборот, приводить в порядок и заводить, с тем чтобы быстро смыться оттуда, пока супостаты не очухались. Ну а поскольку никого грамотнее вас, ребятушки, по части ремонта моторов и прочего, здесь нет и в помине, я не приказываю, а прошу вас, не по-командирски, а чисто по-человечески, пойти с нами. Ну и далее, в том же духе – постарался убедительно изобразить, что тем самым Советская Родина в моем лице оказывает им невероятно высокое доверие. И, что интересно, оба они согласились, практически не раздумывая. Похоже, мое появление здесь и неизбежно спровоцированная им незапланированная активность невольно вывели часть личного состава из ступора. Видимо, ремонтники (которым явно опротивело каждый день копаться в обледенелых моторах здешней техники, которая не факт, что вообще куда-то поедет) тоже решили, что действовать в текущей ситуации продуктивнее, чем ровно сидеть на заднице. Разумеется, Гремоздюкин был против ухода на верную гибель столь ценных кадров, но его я убедил одной-единственной фразой – товарищ замкомвзвода, поймите, так надо!
