Церковь всегда боролась с магами, а в 1908-ом году даже создала специальный орган для их уничтожения. Знающие о нем люди называют его Канцелярией, а людей уничтожающих магов — паладинами. Сергей возможно никогда не узнал бы и об этой организации, и о том, что его родители были паладинами Канцелярии. Он мог погибнуть вместе с матерью от рук сильного темного мага пришедшего за артефактом к ним домой. Но представители Канцелярии спасли его, воспитали и уже взрослым он пошел по стопам родителей, чтобы мстить за их смерть магам.
В доме пахло свежей выпечкой. Мария стояла у плиты и пекла коржи для торта, готовясь к завтрашнему шестилетию сына.
Когда раздался звонок в дверь, женщина нервно поправила прядь рыжих волос. От плиты отойти она не могла, ведь уже пора было доставать из духовки коржи.
— Сережа, открой дверь! — крикнула она сыну.
Он, вскочив с пола гостиной, где играл в солдатиков, помчался к двери.
Все дома в коттеджном посёлке, где они жили, принадлежали Канцелярии и находились под ее охраной. Неудивительно, что все жители на неё работали.
Сережа подбежал к двери, и, чуть ли, не повиснув на тугой ручке, опустил ее. На пороге стоял немолодой мужчина, его черные, длинные, с редкой проседью волосы слабо подрагивали на ветру. Опрятное темное пальто, сшитое портным идеально по фигуре, лишь подчеркивало его статус. В правой руке он держал трость с Т-образной рукояткой.
— Здравствуйте, — сказал Сережа.
— Здравствуйте, — поздоровалась Мария, уже показавшаяся из кухни.
Женщина подошла к сыну и, положив ему одну руку на плечо, второй погладила по непослушным черным волосам.
Гость галантно улыбнулся и произнес:
— Добрый день, меня зовут Герхард. Ваш муж, Николай, выставлял часы на продажу, ведь так?
Мария подняла от удивления брови, затем сказала сыну:
— Серёженька, иди, пожалуйста, к себе в комнату.
Он не спеша ушел, периодически оборачиваясь в сторону гостя, поднялся на второй этаж и прислушался — ему очень не нравился визитер, от него веяло холодом. Сережа ничего не мог разобрать из разговора, но наконец любопытство взяло верх. Он осторожно спустился по ступенькам, чтобы ни одна не скрипнула. На цыпочках дошел до гостиной и выглянул из-за угла.
— Итак, Мария, объясните, почему вы отказываетесь продавать мне их? — спросил Герхард, указывая рукояткой трости на старые часы с маятником, висящие на стене.
Сережа никогда не видел, чтобы эти часы работали, их стрелки застыли на без одной минуты двенадцати.
— Они не продаются, — ответила Мария, и вновь поправила непослушную прядь волос.
Сережа очень сильно удивился, когда его мама, держа руки за спиной, незаметно достала из рукава домашнего платья кухонный нож.
— А Ваш муж считал наоборот, и даже выставил их на продажу, — парировал гость.
— Этого не может быть, — отрицательно покачала головой женщина.
— Значит, вы отказываетесь?
— Да.
Гость недовольно скривился, как будто съел лимон, и, будто зачитав приговор, произнес:
— Эх, жаль, а я хотел по-хорошему…
Он не договорил. Мария метнула нож, но цели тот не достиг — остановился в полуметре от гостя, будто увязнув в желе, и упал на пол.
— Девочка, неужели ты, работая в Канцелярии, не узнала меня? Мое имя Герхард-Йозеф Айварский. Мою мать вы знаете под именем Гертруда Айварская, в девичестве Шеффер, также прозванная Канцелярией Гессенской Ведьмой.
Мария побледнела. Сказанные слова, казалось, добили ее словно вынесенный судьей вердикт.
Герхард прищурился, отчего в уголках его глаз образовались морщинки, взял трость за ствол, и взмахнул будто магическим посохом. Из рукоятки трости брызнул черный как смоль туман, и полетел в женщину со скоростью молнии. Своей цели заклинание не достигло — остановившись в нескольких сантиметрах, оно осыпалось на пол, тут же исчезнув.
Гость снова недовольно скривил лицо и сделал несколько шагов по комнате. Он чувствовал свое превосходство, от мужчины веяло уверенностью и силой. Наконец он прервал молчание, проговорив тихим спокойным голосом:
— Знаете, Мария, я не думал, что вы так преданы Канцелярии.
— Скоро сюда приедет охрана, и ты сдохнешь, как и подобает ублюдку! — с ненавистью в голосе ответила женщина.
Герхард смахнул незаметные ворсинки с лацкана своего пальто и сказал несколько слов на непонятном языке. Неожиданно часы, за которыми пришел гость, начали свой ход вперед. Женщина в ужасе посмотрела на них, и молодое красивое лицо исказила злоба. Когда минутная и часовая стрелки пересекли отметку двенадцати часов, часы зазвонили.
Мария старела на глазах, на ее лбу появилась морщинка, затем вторая, а потом они поползли одна за другой. Мария попыталась подбежать к Герхарду, но тот исчез, мгновенно появившись в другом углу гостиной. Женщина вновь побежала к нему, но от бессилия скоро перешла на шаг, тяжело дыша.
Она уже выглядела не молодой двадцати семи летней женщиной, а настоящей семидесятилетней старухой. Молодая и гладкая кожа покрылась морщинами и старческими пятнами. Красивые огненно-рыжие волосы, уложенные в пышный хвост, теперь свисали седыми сосульками. Серо-голубые глаза, раньше светившиеся любовью и энергией, стали тускло-серыми, утратив огонь жизни.
— Мама! — крикнул Сережа, выскочив из укрытия.
Мария улыбнулась сыну и рухнула на пол, схватившись за сердце, ее глаза окончательно потухли. Мальчик подбежал к маме и, заплакав, стал тормошить ее за рукав. Женщина лежала, не двигаясь, и с легкой улыбкой смотрела куда-то в сторону.
