– Конечно, – хмуро кивнул я, – и рассказал, и даже показал. Если быть предельно точным, я сам увидел. Зрелище, доложу вам, не из приятных. Нежить в виде святого отца, читающая проповедь. Такое даже в страшном сне не приснится. Потом наш ксенженька устроил мне истерику – мол, свою нежить он уже в жизни нашел и клал с пробором на всю эту охоту в частности и на всю нечисть в общем.
– Но ты сумел его этим прижать? Каким образом?
– Да, получилось напугать гаденыша. Сказал, что если он мне не поможет, то просто пристрелю его брата. Кстати, а что будет с Охотником, если предназначенная ему Нежить погибнет сама? – спросил я. – Ведь она тоже смертна. Пусть ее и сложнее уничтожить, но дохнет ведь.
– Если твоя Нежить погибнет без твоего участия, то считай, тебе просто повезло. Тоже самое, что выиграть в лотерею миллион евро. Вас, охотников, очень немного, поэтому вероятность таких совпадений ничтожна. Если покопаться в истории, то таких счастливых случайностей было всего несколько.
– Тогда чего Стасик так струхнул? Испугался, что родной братец сдохнет?
– Да нет, у Станислова есть пунктик: он верит, что Нежить можно обратить к Богу. Он этим уже седьмую жизнь занимается…
– Занятное хобби.
– Куда уж занятнее. Но это лучше, чем потерять разум.
– А что, среди Охотников и такие встречаются? Охотники-отморозки?
– Конечно. Поверь, это страшно. Ты что-нибудь слышал о Хопкинсе и Стерне?
– Нет, а кто это?
– Были два таких выродка, в средние века. Понимаешь, как бы вы ни старались оградить свою деятельность от людей, все равно случалась, как это теперь называется, утечка информации. Кто-то услышал, кто-то рассказал. Кстати, инквизиция начала зверствовать именно поэтому. Кому будет приятно узнать, что земля, созданная Богом, есть не что иное как Чистилище? Мир, созданный как свалка людских грехов и пороков. Эти разговоры сильно ослабляли католическую церковь. Вот для того, чтобы укрепить свое влияние, они сначала вызвали у простых людей искусственный интерес к колдовству, а потом начали бороться с этим, обвиняя прихожан в ереси.
– Странно получается. Хотите сказать, что проболтавшийся, хоть бы и спьяну, Охотник виновен в злодеяниях инквизиции? Весело… Мало мне своих прегрешений, так еще и грехи всей нашей гильдии на себя повешу.
– Да нет, при чем здесь это! Во всем виноваты те самые сумасшедшие Охотники, которые не вынесли бремени Знания и тяжести Наказания. Ты за неделю чуть умишком не поехал, а люди этим занимались всю жизнь.
– Попросил бы… Умишком.
– Попроси. Именно они донесли людям факты, доказывающие ваше существование. И каждое такое предательство влекло за собой очередной всплеск инквизиции.
– Ну да, – кивнул я, – до XII века, потом доминиканский период, со времен Тулузского собора, и испанская инквизиция…
– Именно, мой мальчик, именно. Успел уже просветиться в этой области?
– Пришлось. А кто такие эти Хопкинс и Стерн?
– Мразь. Один из них был Охотником, но сошел с ума. Не выдержал войны с настоящей Нежитью и решил отыграться на простых людях. За один год, не помню точно, но, по-моему, с 1645 до 1646, он отправил на виселицу больше людей, чем все охотники за несколько веков. Надеялся количеством добрать недостаток качества. Мало того – он, кроме всего прочего, еще и инструкции по выявлению ведьм для инквизиции писал, когда окончательно рассудком подвинулся. Знаешь, что Монтегю Саммерс написал про Мэтью Хопкинса? «Грязный собрат Иуды и Каина».
– А что, разве на Охотника нельзя натравить другого?
– Можно, – глухо сказал Петр и, помолчав несколько минут, повторил, – можно.
– Чем это чревато для Охотника, получившего такую жертву?
– Ничем, он получает прощение, но…
– Что «но»? – спросил я.
– Боль, Саша, – Петр поднял на меня глаза, – это огромная и страшная по своей силе боль – убить своего.
Если бы мне сейчас сказали, что Авгур сошел с ума, я бы, ни секунды не сомневался. В его глазах было столько страдания, что отвел взгляд, не в силах видеть этот сгусток боли. Что же хранит в себе этот старик?
– Но Хопкинса, как понимаю, все же убили?
– Да. Он вышел в отставку летом 1646 года и поселился в Меннингтри. Небольшой такой городишко на западе Эссекского графства. Одни пишут, что Мэтью умер от туберкулеза, другие – что его отравили. Есть городская легенда, что Хопкинса обвинили в связях с нечистой силой. Но… Ладно, потом как-нибудь.
– А Монтегю Саммерс? Это кто?
– Это другая крайность… Когда человек начинает доказывать людям, что ведьмы – это не выдумка, а реальность. Можно сказать, он тоже не справился со своим предназначением, начав писать книги о вашей работе. Но этот хоть не вредил. Почитай его труд «История ведьмовства и демонологии», полезно…
– Да, эдак посмотреть – кругом одни Охотники. Откуда же столько Нежити вокруг?
– Не знаю, Саша, не знаю. Мне кажется, что это происходит потому, что вы слишком уж верите в добро. Даже убивая нечисть, вы будете ей вежливо улыбаться. Вы забываете, что это война, и слюнтяйство здесь не в почете. Отсюда и потери, отсюда безумство, отсюда предательства.
– Как это все сложно, Авгур.
