С ума не сошел, слишком сильный, а вот заболеть – да, заболел. Оборотень все-таки занес своими когтями инфекцию в рану! Сначала поднялась температура, потом начало болеть плечо, в общем, полный комплект неприятностей. Моя соседка Вилия вчера вечером улетела в Америку, поэтому домашнего врача временно лишился, пришлось собираться в больницу. Зарегистрировался к хирургу и в ожидании приема коротал время, наблюдая за посетителями этого богоугодного заведения. Ну что я вам могу сказать: большая часть посетителей – это старушки, воркующие со своими товарками в небольших очередях. Любят они ходить к докторам – хлебом не корми! Большая часть их недугов – это надуманные болезни, которыми они беззастенчиво пользуются с одной лишь целью – пообщаться. Да, господа, не более того. Старикам, как никому другому, необходимо простое человеческое внимание. Дети? Что дети, у них семьи, свои проблемы и своя жизнь. Вот и бродят эти старики, как неприкаянные, по разным учреждениям, в слабой надежде урвать малую толику человеческого внимания и тепла, без которых и жизнь не в радость. Официальное внимание чиновников, искусственное участие врачей – суррогат добра, не более, но поймите, для одиноких людей и эта малость – большое счастье.
– Вы ко мне? – мои размышления прервал мужской голос.
– Если вы хирург и это ваш кабинет, – я кивнул на дверь, – то именно к вам.
– Заходите, – прогремел врач и первым зашел в кабинет.
Колоритная фигура, ничего не скажешь. Здоровый мужик, чем-то похожий на средневекового шкипера. По крайней мере, рыжая бородка у него подстрижена именно таким фасоном. Как у Мечислова, – мелькнула в голове мысль, и я даже поморщился, вспомнив хозяина хутора. Доктор принял мою гримасу иначе – как жалобу на здоровье.
– Ну-с, на что жалуемся?
– Так, небольшая травма. Глубокая царапина, но, по-моему, заразу занес.
– Раздевайтесь!
Вот так, не больше и не меньше – «раздевайтесь!». Напоминает старый анекдот с классической фразой в финале: «доктор сказал – в морг, значит – в морг». Надеюсь, до этого не дойдет, хотя спина и в самом деле выглядела неважно – плечо слегка распухло, а рана воспалилась. Вроде и чистил ее Казимерас, но, наверное, не до конца. Хорошо, что меня оборотень не укусил, иначе все – еще один кандидат на прогулки в полнолуние. Я, правда, поступил бы иначе – пустил бы себе пулю в лоб и не мучился. Хирург усадил меня на стул и, что-то насвистывая себе под нос, начал осматривать рану.
– Эка вас, приложило, молодой человек. Граблями по спине били? – поинтересовался он.
– Да нет, – поморщился я, – решетка упала.
– Ну да, – кивнул он, – конечно. Особенно если учесть гематомы на боку и спине, то падала эта решетка раз пять, не меньше. Ревнивый муж попался?
– Бог миловал, – буркнул я. Вот трепаться любит мужик! Интересно, хирурги все такие разговорчивые?
– Как на грозный Терек… – тихо пропел доктор и с железным грохотом бросил что-то в эмалированную миску, по форме напоминающую фасолину в разрезе. – Как на высокий берег, выгнали казаки сорок тысяч лошадей…
Вот певец нашелся на мою голову! Чего он там копается? Нашел себе развлечение, понимаешь, живодер проклятый! В этот момент за моей спиной открылась дверь и кто-то вошел в кабинет.
– Ну-с, – спросил врач, – какие у нас новости? Сильно начальство орать изволило?
– Ругали, – ответил ему молодой женский голос и всхлипнул, – сказали, чтобы и вы зашли, когда освободитесь,.
– Обязательно зайду, только закончу спину латать – и побегу, просто галопом поскачу. Надо полагать, жалоба поступила от нашей знаменитой поэтессы, которая бродит по больнице в этих ужасных зелено-розовых бантиках? – поинтересовался он.
– Наверное, – женщина опять всхлипнула, – больше некому.
– Ох, Наташенька, вы еще очень молоды. Со временем поймете, что жалоба на врача – это настолько обыденная вещь, что обращать внимание не стоит, право слово! Подержите лучше кювету. Видите, что способна сделать обычная решетка, упавшая на спину.
– Решетка? – удивленно спросил женский голос.
– По словам этого молодого человека, – усмехнулся врач. – Сейчас сделаем ему один укольчик и выясним, что она оставила ему на память…
Хорошо мне рану разворотили, ничего не скажешь. Копались в ней долго и, по-моему, с удовольствием. Хирург перемешивал медицинские замечания строчками из песен, при этом (сама любезность!) не забывал вежливо интересоваться о моих ощущениях. Девушка, которую я до сих пор не видел, так как сидел к ней спиной, помогала доктору, благоухая какими-то французскими духами. Что-то смутно знакомое… Вспомнил – Мицуко, фирмы Герлен! Это про эти духи их создатель сказал примерно следующее: «женственные и загадочные, чтобы никто не мог догадаться, что у этой женщины на уме, но если уж она принимает решение – оно будет окончательным и бесповоротным».
– Ну вот и славно! – прогремел за спиной голос хирурга. – Наташа, вы тут заканчивайте, а я пойду за своей порцией порицаний и причитаний, выслушаю, какие мы все жестокие и бессердечные коновалы, не сохранившие ни капли человеколюбия.
