Несколько мгновений инквизитор и его престарелый противник стояли друг напротив друга, не делая ни единого движения, словно статуи какие-то, а затем всё как-то разом смешалось. Я и раньше видел, как сражается Аврелий, и даже сам как-то дрался с ним. Только вот теперь, наблюдая за поединком на арене, я понял, что ни в поединке со мной, ни в пещере разбойников он не выкладывался на полную. Инквизитор двигался не просто быстро, а как шарик ртути обдолбавшийся экстази. Он чуть ли не парил над ареной, кружа вокруг своего противника. Удары сыпались один за другим с самых разных сторон. На стороне инквизитора была просто ошеломляющая скорость, но отчего то, я больше не видел той холодной отточенной расчётливости движения, что была так характерна в нашем с ним поединке.
Дедуган, может, и не мог похвастаться такой скоростью, но он словно предугадывал каждое движение оппонента. Каждый раз изогнутый клинок инквизитора натыкался на причудливую перчатку, и каждый раз избежать захвата Аврелию удавалось лишь благодаря своей скорости. Только вот долго такая пляска продолжаться не может. Я помню, как меня вымотали всего несколько минут в скоростном режиме. Но я, то тогда был здоров, а Аврелий ещё не оправился от ран.
Тем временем характер боя резко переменился, старик теперь не просто отбивал удары. Теперь вслед за блоком следовала почти мгновенная контратака. Вот это да, да дедушка просто играл со своим учеником, что же будет дальше? Инквизитор уже двигается раза эдак в два медленнее, чем раньше, а этот престарелый монстр, напротив, наращивает темп, правда, не за счёт скорости, а с помощью разнообразных хитростей. В ход шло всё, перчатка, кукри, образная железяка в руке, причём каждый такой выпад был, предварял какой-нибудь финт, вскрывающий защиту Аврелия. И всё же, несмотря на подавляющее преимущество чудовищного старикана, инквизитор держался, хотя его ряса уже могла похвастаться десятком других прорех. Проглядывающая сквозь одну из таких прорех повязка набухла от крови. Похоже, от запредельного усилия у инквизитора открылась рана.
Долго этот неравный поединок продолжаться не мог. Аврелий, так или иначе, проиграет, у него просто не хватит сил продолжать бой, а вот его противник словно голем какой-то как двигался, так и двигается. А ведь ему на вид лет эдак шестьдесят. А я-то надеялся, Аврелий хоть немного измотает этого монстра. Развязка наступила неожиданно, подловив инквизитора на несколько неловком замахе, дед немедленно сделал выпад своим кукри переростком. Блокировать этот выпад можно было только пистолем, что Аврелий и сделал, только вот это было ошибкой.
Крутанув в воздухе рукоять своего оружия, старик захватил пистоль инквизитора и одним рывком отправил его в полёт. Впрочем, Аврелий не растерялся, а может,, и вовсе заранее спланировал этот момент, во всяком случае вместо того, чтобы отступить, он ударом отбросил бронированную руку старикана, обратным движением заблокировал удар кукри и неожиданно резво сократил дистанцию почти до дружеских объятий. Только вот объятья эти не были дружескими, удар локтем в нос, коленом под дых. Ай да Аврелий, одолел, таки старика, а сам то плакался перед боем. Неужто всё ради того, чтобы покрасоваться после победы. Почему после победы? Так, после таких ударов не встают...
Всю глубину своих заблуждений я осознал почти мгновенно. Связка ударов должна была продолжаться, только вот дед вместо того, чтобы согнуться, хватая ртом воздух, одним рывком отшвырнул от себя инквизитора, ухитрившись в воздухе полоснуть его по горлу своей монструозной перчаткой. Брызнула кровь. Аврелий рухнул на песок, зажимая рану на горле. А я как идиот смотрел на сочащуюся сквозь пальцы инквизитора кровь. Вот тебе и тренировочный поединок. Вот оно значит как, вырваться из застенков безумного епископа просто для того, чтобы нелепо умереть в поединке с престарелым гадом.
Боже! Этот седой монстр идёт сюда. Шипастая перчатка роняла тяжёлые густые капли на песок. Эта кровавая капель вводила в транс почище, чем проповеди расплодившихся в последнее время гуру. Липкие, холодные пальцы страха сжали сердце и разум. Так, я и стол не в силах пошевелить рукой или ногой от страха, а сердце, пропустив десяток ударов, бешено заколотилось в груди, разгоняя кипящую от адреналина кровь по телу. Когда до жуткого старца осталось всего несколько метров, незримые цепи, сковавшие тело, лопнули, оставив после себя лишь звон в ушах, сквозь который не мог прорваться ни один посторонний звук, кроме тех, что порождало моё собственное тело. Окончательно рехнувшееся сердце билось так, будто возомнило себя движком гоночного автомобиля.
