К сожалению, возможность дышать – это единственное, что вернула мне богиня. Я была не способна говорить, шевелиться, даже хоть раз моргнуть. Могла только вглядываться широко раскрытыми глазами в бледное лицо мага. Он, видимо, прилично принял своей дряни сегодня – глаза были почти красного цвета. Неудивительно, я бы тоже употребила чего покрепче, если бы знала, что мне предстоит сегодня умереть.
– Я оставлю Лис здесь. Чтобы она не придумала чего учудить. Этого нам только не хватало.
Элея развернулась и, как только она отвела от меня глаза, сразу же утратила облик Слэйто. Со спины она выглядела девочкой-заморышем. С мышиного цвета волосами, костлявыми руками и балахоном вместо платья, которое было на Аэле. Наша птичка была просто сном богини о том, как должно выглядеть существо, дарящее любовь. Где сейчас та девочка, которая могла плакать и умела сопереживать, чувствовавшая жизнь так же остро, как я? Существовала ли она вообще?
Слэйто вглядывался в мое лицо. Светлая магия тихо потрескивала, язычки ее переплетались с язычками моей темной ауры. Затем маг задумался, его губы приоткрылись, словно он намеревался что-то сказать. Но, видимо, передумал: Слэйто поднялся, так и не проронив ни слова.
– Если тебе интересно, то впереди Лис ждет весьма увлекательная жизнь: сражения с монстрами, позабытые друзья, новые союзники.
– Мне неинтересно, – прошептал Слэйто и двинулся к Саду.
Оба, и маг, и богиня, зашли за мшистые валуны. За ними двинулся и Пушок, до этого смиренно сидевший в ожидании своей хозяйки возле остатков ворот. Как только все трое скрылись из виду, где-то в глубине Сада раздался жуткий и заунывный волчий вой. Наверное, мраморные статуи задрали свои гладкие головы к небу и приветствовали богиню и ее жертву.
Я же сосредоточилась на своем состоянии. Пошевелить хотя бы рукой, хотя бы одним пальцем. Моргнуть, повернуть голову. Я не могла сделать ничего. В висках стучала кровь – но теперь не от недостатка кислорода, а от страха. Где-то в глубине сада, откуда разносился аромат цветущих яблонь, высшее существо собиралось казнить Слэйто. Не потому, что маг чем-то не услужил Элее, не потому, что он плохо справился со своей работой – а просто потому, что уговор был о семи сотнях и семидесяти семи днях.
Хоть бы моя темная аура помогла мне справиться с параличом, которым меня обездвижила богиня. Но, несмотря на окружающую меня тьму, я не была ведьмой. И магия, Войя ее раздери, ничуть не помогала.
Вдруг из Сада донеся крик. Женский. И тут же невидимые путы, сделавшие меня беспомощной, спали. Состояние моего тела изменилось так резко, что его выгнуло дугой. Двигательные способности вернулись слишком внезапно, и пару секунд мне казалось, что я не смогу управлять проклятыми мышцами. Крик повторился.
Я неуклюже поднялась и скрюченными пальцами взяла меч. Что бы ни происходило в Саду, где-то там – Слэйто. Я снова невольно коснулась пустых выемок на моей заокраинской броне. Нет вторых шансов, ну и Войя с ними, и так прорвемся. Я, прихрамывая, вбежала в Сад. В небе надо мной взошла полная и яркая луна; озаренный ее светом мир вокруг словно превратился в гравюру – так отчетливо выглядел каждый лист.
Я бежала, почти не различая того, что было вокруг. Мелькали яблони и какие-то белые скульптуры. Женские крики прекратились, и теперь я слышала лишь редкие всхлипы. В голове крутилась мысль: «С чем же встретилась всемогущая богиня в своем саду, что закричала, как простая смертная?»
Миновав очередной поворот заросшей тропы, я вылетела на поляну. Справа громоздились какие-то развалины: белый цвет камней говорил о том, что когда-то это было святилище. А в центре поляны находилась какая-то темная куча. Я не сразу поняла, что это не валуны. Лишь когда с хрипом поднялась грудная клетка, я догадалась, что передо мной лежит что-то живое – мохнатое и огромное.
– Лис, осторожнее!
Это был крик, но он был тих, словно его прошептали мне на ухо. Я повернулась вокруг себя, вглядываясь в темный враждебный сад. И тогда я заметила его.
Впрочем, он и не прятался: огромный, покрытый густой шерстью демон.
Чудовище выпрямилось в полный рост. С желтых клыков капала пенистая слюна. Я лишь читала о подобном в книгах со страшными сказаниями севера. Если в полнолуние бешеный волк укусит человека, то человек обращается в чудовище. Более не человек, но и не зверь – он становится монстром, наделенным страшной силой.
В голове зазвучали голоса: «Мой муж два года назад ушел туда…», «Магические места как маяк, притягивают всякую нечисть…», «В том уделе был Проклятый копейщик…».
Живые деревья и русалки не могли напугать меня сильнее. В отличие от тех и других, это существо слишком походило на человека. Двухметровое или даже более крупное тело мужчины, все в густой серой шерсти, венчала голова волка. Тоже неестественно большая, и на ней выделялись налитые кровью глаза размером с мой кулак. Чудовище рычало, то и дело обнажая клыки.
