– Не надо быть шибко умной. Я пока работала в одной таверне, перевидала наемников больше, чем грязи. Достаточно видеть, как Лис крепит перевязь с ножнами: всегда одинаково. К тому же мы в пути не более шести часов, а она уже дважды проверяла свой меч. Это то, что вбивают в голову легионерам по семь раз на дню: солдатские привычки.
– Даже если и так, мне плевать.
– Расскажи, Кошон, – неожиданно попросил Слэйто. – Я не слышал истории про цветочные названия.
– Это красивая легенда, – начала та, а я выругалась про себя. Ненавижу чертовы легенды. – Как-то на юге шла кровопролитная битва за одну крепость. Так случилось, что две армии, нанятые высокородными лордами, схлестнулись на маленьком поле, покрытом белыми маками. Там творился настоящий ад, места было мало, а отступать некуда. Испуганные люди вдвое невнимательнее, говаривала моя матушка. Когда обе стороны решили дать друг другу временную передышку, один из командиров среди истоптанных маков нашел своего убитого брата. Совсем юный воин был повержен стрелой лучника своей же армии. В этой бойне погибли очень многие, и некоторых из них по неосторожности убили товарищи по оружию.
Кровь брата командира окрасила яркими каплями истоптанные маки в красный цвет. И командир приказал каждому солдату своего легиона вдеть в волосы цветок белого мака, и ни в коем случае не поднимать руки на брата. Так они и бросились в бой с цветами в волосах. И победили. В честь этой победы безродный капитан взял себе штандарт, что было ранее положено только дворянам, и повелел вышить на нем нежными девичьими ручками маки. Алый, как кровь его брата, атлас и шелковые белые маки.
Именно этот легион первым заявил, что может быть не просто бандой, а братством, сплоченным единой идеей. Людьми, которые могут поручиться друг за друга, и проливать кровь.
– Какой возвышенный идеализм, – взорвалась я. – Война – это в основном грязь и дизентерия, а вчерашние братья норовят всадить отравленный клинок тебе в спину.
Лицо Кошон помрачнело:
– Мой папа был легионером. Я его не видела, но мама рассказывала, что он умер как герой.
– Легионеры сражаются за деньги, девочка. Среди них нет героев, только те, кто убивает за еду.
Бац. Что и говорить, получила по заслугам. Кошон влепила мне такую звонкую пощечину, что у меня в ушах зазвенело. Ее большие серые глаза налились слезами.
– Это неправда, – покачала головой Кошон. – Мой папа сражался за старого короля, он верил, что защищает страну.
Я потерла щеку. После арбалетного болта в спине пощечина – пустяк. Зря я, наверное, разозлила девчонку, надо было быть взрослее и мудрее, но остановиться я уже не могла.
– Когда твой отец защищал страну? Когда наши легионы под руководством короля вторгались в Край, оттяпывая от него кусок за куском? Или когда наша мирная миссия в Тиль закончилась открытыми военными действиями? В какой из этих историй твой отец стал героем?
– Ты… ты… мерзкая и злобная, – прошептала Кошон, закрывая лицо руками. – Я думала, что шрамы у тебя только на лице, но в душе их не меньше. Пусть тебя простят боги.
– Кстати о богах.
– Довольно!
Слэйто положил руку мне на плечо. Спасибо ему, остановиться самой у меня бы не хватило сил. Он сделал едва заметный знак Аэле, и та, подхватив под руку плачущую девушку, отвела ее в сторону от нас.
– Ты остановил меня, потому что считаешь, что я не права? – тихо поинтересовалась я.
– Вовсе нет. Ты права, но это еще не дает тебе повода тыкать в лицо людям своей правотой. Готов спорить, когда-то ты была таким же ребенком, свято верившим в какие-то идеалы. И каждый, кто вторгался в твой идеальный мир, казался тебе чудовищем.
– Чем раньше Кошон покончит с глупыми фантазиями, тем для нее будет лучше.
Слэйто с силой сжал мое плечо:
– Не смей указывать людям, когда им оканчивать свои фантазии, Лис. У каждой птички свой срок.
Удел – это особое место, а у каждого
Можно сказать, что Поглощающие и Ослепляющие – это наша достопримечательность. Разумеется, никто из прибывающих чужестранцев не спешит покататься по Уделам, но ничего подобного нет ни в одном из соседних государств. Магия существует и тут и там, проявляется как в незначительных событиях, так и в громадных бедствиях, как в Заокраине. Но именно наши Уделы – это загадка, разгадывать которую не взбредет в голову никому.
