Иногда наши маги просто живут поблизости, словно добрые, но незаметные соседи. Иногда они сходят с ума и вырезают целые селения. Иногда от Удела мага исходит тьма, а иногда – яркий ослепительный свет. Все эти проявления объединяет одно: ни один Высший маг не принес людям добра или счастья, каждый раз любое вмешательство в жизнь простого народа и попытка общения с ним заканчивалась в лучшем случае неприятием и забвением, в худшем – трагедией.
И люди выучили урок: единственный способ остаться целыми – полностью игнорировать существование Уделов и их хозяев. Не заходить в Уделы, не говорить о них, даже не думать лишний раз. Люди замолчали и продолжили жить, как жили издавна. Но Уделы от этого стали еще загадочнее.
Я впервые находилась в настоящем, действующем Уделе Мрака. Лисий чертог, в котором я побывала два года назад, затухал. Именно это слово приходило на ум. Как дом, который совсем недавно покинул хозяин: от углей в очаге еще исходит тепло, на столе лежит открытая книга. Но было понятно, что никто и никогда не вернется, чтобы закончить чтение. В Лисьем чертоге была магия, но без Ослепляющего, который ушел или погиб, она тлела, как угли в его очаге.
Удел Янтарного перешейка был иным – мрачным, наполненным темной магией, пульсирующим и безудержно живым. Где-то здесь, на этой огромной территории металось существо, чья злобная воля заразила все вокруг.
Единственным, что утешало, была легкость пути. Мы едва ли поднялись на пару десятков метров над землей. Когда я переходила Хаурак по пути на север более двух лет назад, мы с моими спутниками поднимались очень высоко, казалось, до облаков можно дотянуться рукой. Янтарный перешеек воистину был самой низкой точкой перехода – больше похожий на скалистую дорогу, нежели на горную тропу.
– Слэйто, по моим расчетам, уже должно было стемнеть. – Я обеспокоено следила за тучами, которые, словно насмехаясь надо мной, ползли по небу.
– В каждом Уделе своя погода, свой час дня, даже свой день недели, полагаю. Это место вырвано из прочего мира – в нем время застывает. Ты разве не знала?
«Ну, разумеется, не знала, господин Всезнайка», – выругалась я мысленно. Но вслух сказала:
– И как прикажешь нам останавливаться на ночлег, если тут нет ночи?
– Закрывать глаза и притворяться, что ночь есть.
Так нам и пришлось поступить. Кошон играла в молчанку после нашей ссоры, более того, ее обида перекинулась и на Аэле. Как та ни пыталась разговорить крестьянскую девочку, Кошон отвечала односложно и старалась отойти. Даже чары Аэле не действовали, почти что магия.
Пока мы со Слэйто устанавливали навес для отдыха и обсуждали, в какой очередности будем дежурить, Кошон отошла к дальней скале и задумчиво что-то на ней рассматривала. А затем мы услышали крик девочки.
Я первая метнулась к ней, выхватив из ножен корундовый меч. Девочка кричала так, словно сам Поглощающий подкрался к нашему лагерю. Мне пришлось довольно грубо схватить ее и отшвырнуть назад, чтобы закрыть от возможной угрозы. Однако передо мной никого не было – лишь замшелые валуны. Я почувствовала, что у меня за спиной оказался Слэйто, – довольно шустро для такого нескладного парня. Кошон, споткнувшись, упала своим тощим задом на камни и, указывая пальцем на что-то на скале, шептала:
– Оно… это… это…
Мне пришлось напрячь зрение, но, когда я поняла, на что указывает девочка, холодный пот выступил у меня на спине. По скале полз комок черной слизи, постоянно меняющий форму. Размером с кулак человека, он мог показаться маленьким, забавным и смешным, если бы не лица. Внутри этого сгустка слизи были словно заключены маленькие люди, пытавшиеся вырваться из черного плена. То тут, то там на поверхности выступали обезображенные безмолвным криком лица. Они натягивали пленку и погружались внутрь сгустка при каждом движении, словно перекатывающиеся под кожей мышцы. Они исчезали в одном месте огромного слизня, только чтобы через миг возникнуть в другом. Зрелище вызывало омерзение. Тварь ползла по скале подобно большой улитке, оставляя на камне влажноватый черный след.
– Отлично! Это же великолепно, – хлопнул себя по коленям Слэйто, словно собирался пуститься в пляс от радости.
Я недоуменно уставилась на него. Ничего «великолепного» в этой жуткой твари не было.
Аэле подошла к нам и тоже разглядывала магическую сущность. Ком слизи не проявлял никакой агрессии и словно не замечал нас.
– Может, объяснишь? – попросила я.
– Все гораздо лучше, чем я смел надеяться. Это крикун, так этих слизней называют. В Уделе есть крикуны, а значит, худшее, что нас ждет впереди, – это безумное чудовище.
Теперь на Слэйто смотрели уже мы все втроем.
– Серьезно? Это, по-твоему, хорошие новости, дорогой? – спросила Аэле, качая кудрявой головой.
– Ч-чудовище, – прошептала Кошон.
