Так я и познакомился с доктором Эркилем, лучшим хирургом Лакцины. Осмотрев место укуса у меня на руке, он, не спрашивая моего согласия, увез меня к себе домой, чтобы оказать необходимую помощь. Великодушный доктор тщательно промыл и перевязал мою рану. А затем мы промочили горло отличным виски. Когда я уже собрался покидать моего гостеприимного хозяина, то обмолвился, что живу в палатке за городом. Доктор Эркиль чуть ли не силой упросил меня остаться и разделить с ним его крышу и стол, хотя бы до полного заживления злосчастной раны у меня на руке. Собственно, эти строки я пишу, попивая виски в теплом халате доктора. Viva la medicine!
Сегодня за завтраком я поинтересовался у моего любезного нового друга, какие достопримечательности мне стоит повидать в городе. Попыхивая небольшой трубкой из красного дерева, совсем не подходившей его утонченному образу в целом и правильному безбородому лицу в частности, доктор Эркиль посоветовал посетить Ратушу, построенную симмскими мастерами и украшенную резьбой по соли, которую не растворяет дождь и не плавит солнце. Также он порекомендовал мне сходить в атриум городского суда, что со стеклянной крышей. Мой друг сообщил, что благодаря этой архитектурной детали из здания суда можно наблюдать за небесами в любую непогоду. Какому выдумщику это пришло в голову? Я предположил, что наилучшие впечатления подарит посещение здания в ночное время, что позволит полюбоваться звездами.
– Ни в коем случае, милейший! – вскричал явно обеспокоенный хозяин. – Я не отпущу вас из дому ночью! Возможно, увлеченный ловлей волков, вы не слышали, что у нас в городе орудует маньяк!
Эта история меня заинтересовала, и я слово за словом вытянул из господина Эркиля мрачные новости Лакцины, хоть врач и упорствовал.
Оказывается, уже более полутора месяцев в городе бесчинствует жестокий преступник. По-видимому, кто-то из учеников хирургов так и не нашел себя в медицине и обратился ко злу. Человек нападал в ночи на одиноких горожан. Словно свиней или коров на бойне, он расчленял их, раскладывая части тел подобно адским натюрмортам.
Я никогда не причислял себя к впечатлительным натурам, однако рассказ доктора не на шутку пронял меня. Жить в столь развитом обществе и представлять, что во тьме тебя поджидает монстр, – немыслимо. Господин Эркиль заметил, что все жертвы принадлежали к приличным семьям, были молоды и приятны лицом и телом. Не хотелось бы льстить себе, но я подходил под описание жертвы как нельзя лучше! Вот посмеялся бы сейчас мой друг Арлин.
Решив лишний раз не покидать безопасных стен, я начал исследовать дом. И что это был за дом, скажу я вам. Огромный особняк в северном стиле, сложенный из солидных и надежных гранитных блоков. Это продуваемое всеми ветрами место могло бы наводить уныние, не будь здесь такого изобилия ковров и тканых дорожек. Несмотря на отсутствие хозяйки (доктор Эркиль не был женат), дом дышал уютом. Гобелены, скрывающие гранитную кладку, живопись на стенах, так хорошо демонстрирующая художественный вкус хозяина, и множество дорогих вещей повсюду. Хозяин признался, что его родители, ныне почившие, жили в достатке и ни в чем себе не отказывали.
На первом этаже особняка располагался кабинет, в котором господин Эркиль принимал пациентов. Я успел понаблюдать за моим добрым другом и в его работе. Хотя основную массу посетителей в тот день составляли купцы, чиновники разных рангов и служивые люди, приходил за помощью к доктору и совсем простой народ вроде крестьян и ремесленников. Мне особенно запомнилась полунищая старуха, которая, покидая его дом со слезами благодарности на глазах, благословляла доктора именем Святой Сефирь. Он, конечно, не взял с нее ни монеты, ведь было ясно, что за душой у нищенки ни куппа. Воистину, доктор Эркиль был ангелом-хранителем Лакцины.
Я спросил моего хозяина, почему он не чурается работать даже за грошовую благодарность. Ведь, судя по дому со всей его обстановкой, он не только сохранил накопления родителей, но и приумножил их, и ныне, без сомнения, является человеком высокого достатка, не обязанным трудиться каждый день.
Эркиль мягко улыбнулся мне и ответил:
– Перед ножом хирурга все равны – и бедняки, и богатые. И болезни поражают низшие сословия такие же, какие случаются и у богачей. Изучая же и врачуя редкую болезнь бедняка, я набираюсь опыта и потом смогу избавить от того же недуга мэра или начальника стражи. И уже это обеспечивает мне средства к благополучному существованию и возможность помогать тем, кому в жизни повезло меньше.
Мне был дозволен допуск в каждую комнату дома, кроме подвала. Оттуда веяло холодом, и я грешным делом подумал, что доктор расположил у себя под полом покойницкую. Это предположение насмешило моего друга – он сообщил, что в Лакцине есть городская мертвецкая, куда отвозят всех отгрешивших, как он называл скончавшихся людей. В его же подвале, увы, я найду только ледник с тушами коров и свиней. Ведь именно этим и расплачиваются с ним крестьяне, у которых нет денег на оплату осмотра.
