Маг указал на небольшую долину с поросшими густым кустарником склонами. Плотная оливкового цвета листва маслянисто блестела в последних лучах заходящего солнца.
Оставив Аэле и Пушка расчищать место для костра и ночлега, мы с магом, прихватив два чугунных котелка, спустились к ручью. В последний раз
Слэйто же облюбовал большой округлый камень и уселся на него с луковицей и морковкой, которые мы втайне от Аэле прихватили из огорода Фила. Маг неспешно начал чистить овощи. У меня в голове мелькнуло смутное воспоминание о ночи, реке, мужском силуэте на валуне, и к горлу почему-то подкатила легкая тошнота.
– Вы с Филом, похоже, немало хлебнули вместе, да?
Я прищурилась:
– А не слишком ли любопытным ты стал? Ты постоянно ставишь меня на место, намекая, что я слишком много выспрашиваю. А сам?
– Отнюдь… – Слэйто вдруг подмигнул и неожиданно достал из кармана камзола два яблока. Прохвост. Я даже не заметила, где он их раздобыл. – Просто было заметно, как сильно ты рада видеть Фила, даже несмотря на его испуганную женушку.
– Мы были частью одной семьи, а потом она распалась. Я рада, что он уцелел среди жерновов, в которые угодили легионеры Розы. – Я лукавила, но магу об этом знать было совсем не обязательно.
– Когда ты встретилась с другим своим другом, то вела себя иначе. Ну, с тем парнем в Тополисе – королевских кровей. Ты, конечно, без раздумий кинулась его спасать. Но, встретившись с ним лицом к лицу, словно чего-то застыдилась.
– Может, хватит говорить обо мне?
– Пожалуйста. – Слэйто с улыбкой склонил голову набок. – Можем поговорить обо мне.
– Кто сказал, что ты мне интересен?
– Твои глаза. И поза. Да ты реагируешь на любые незначительные сведения обо мне, как охотничья собака – на запах дичи. Для тебя каждое слово – еще один ключ к разгадке моей личности и нашего путешествия с Аэле.
Фыркнув, я произнесла сквозь стиснутые зубы:
– Плевать, хочешь – говори, хочешь – молчи.
Маг и вправду замолчал. Он сидел на валуне совсем близко, метрах в трех от меня, и я вдруг осознала, что почти не замечаю его магии. Нет, перламутровые всполохи продолжали появляться на одежде и волосах Слэйто. Они все так же шустрыми змейками срывались с его кожи или с зеленого сукна камзола и растворялись в вечернем воздухе подобно пару. Вот только они уже не раздражали и не притягивали взгляд ежесекундно.
Первое время после Взрыва смотреть на магию мне было неприятно почти до физической боли. Даже на свою собственную темно-фиолетовую ауру. Каждый гость токана, приносивший еще немного магии, был сродни выпавшей реснице, которая царапала глаз. Я видела магию и страстно хотела от нее избавиться раз и навсегда.
Но вот уже более двух недель я путешествую с воплощением светлой силы, не просто носителем тихой магии, как у меня самой, а с настоящим магом. И ничего, привыкла.
Внезапно Слэйто заговорил:
– Наверно, я все-таки расскажу тебе одну историю из моего детства. Считаю, что это важно. Так ты лучше узнаешь меня и, может, начнешь лучше понимать некоторые мои поступки. Мне бы не хотелось, чтобы ты считала меня бездушным чудовищем.
Я ничего не ответила, лишь пожала плечами. Валяй. Но ему не требовалось мое согласие. Он приподнял свои аристократические кисти с тонкими и холодными, как лед, пальцами и посмотрел на них.
– В моей деревне жили на удивление злые мальчишки. Нормальные, здоровые крестьянские бычки, на которых нужно пахать. Но зараженные не ясной мне даже сейчас злобой. Мои глаза, моя внешность, увлечения, которые я перенял от матери, – все это словно спать им не давало.
Однажды один из них, Раске, рассказал другим, что все жители Тилля, откуда родом мой отец, воры, убийцы и насильники. Что это раса преступников. И меня начали дразнить: Тилльский Вор, Тилльский Бандит, Тилльская Мразь… Привязалось почему-то именно последнее прозвище, которое вскоре мальчишки сократили просто до Мрази.
Слэйто говорил, а я пыталась разглядеть в его фигуре и лице хоть что-то, что подсказывало бы, что он мерзавец. То, что происходило между ним и Аэле, было похоже на роман для изнеженных дворянок. Прекрасная девица без памяти и красавец-маг, увлекающий ее в опасное путешествие. Только истина была страшнее. Я не сомневалась, что Слэйто опасен. Пускай сейчас на камне передо мной сидел простой парень, рассказывающий, как над ним издевались в детстве.
– Прозвище меня мучило. Не столько само слово, сколько то, что сверстники считали, что и мой отец, и я – чужаки из страны беззакония. Отец почти порвал с Тиллем, из всех тридцати пяти лет, что ему было отпущено судьбой, более двадцати он прожил в Королевстве. Что до меня, то я родился на севере нашей страны и в ту пору вообще не покидал ее пределов.
