Итак, меня звали Мразью, мне уже исполнилось четырнадцать, и я был восторженным подростком, читавшим слишком много книг для обитателя маленькой деревни. Рассказы о приключениях вредны для неокрепшего ума. Они позволяют думать, что существует некая высшая справедливость. И что если не пасовать перед трудностями и не трусить, то можно ее добиться. Поэтому я решил мстить своим обидчикам.
Грубой силой я не обладал и не мог поколотить даже самого слабого паренька из банды Раске. Поэтому решил использовать свой ум и придумал план, к воплощению которого тщательно готовился пару месяцев. Осуществить свою каверзу я решил в Весенний праздник Кашми-хлебопашца. Знаешь этот деревенский обычай? Когда все работы в поле окончены, и крестьяне ждут, что молодые побеги примутся в рост, чтобы дать богатый урожай.
– Я выросла на юге, – сказала я и вышла из ручья. Присев на песок, где посуше, пояснила: – У нас лето круглый год, и круглый год сеют и снимают урожай. Если есть кому сеять, разумеется. Последнее время крестьяне, знаешь ли, воюют.
– Вы многое потеряли, – заметил Слэйто, чьи глаза, казалось, глядели сквозь меня. – Весенний праздник Кашми – это чудесный обычай. Вся деревня собирается на вечерние танцы. Хозяйки соревнуются, кто испечет самый большой или самый вкусный пирог. Девушки плетут венки из полевых трав, а парни надевают лучшие рубахи.
На последнем слове он осекся и начал рассматривать вышивку на вороте своего камзола. Интересно, как давно Слэйто носил деревенскую рубаху? Представить подобную ему зверушку среди деревенских бычков было немыслимо. Он был создан для воздушных сорочек с кружевами, а не для льняных рубах грубого кроя.
– Этот праздник всегда заканчивается срыванием венков. Об этой-то традиции ты слышала? Нет? Ну так вот, под вечер девушки снимают с себя венки и вешают их на длинные шесты. А парни должны распознать венок понравившейся каждому девушки, в прыжке сорвать его и потом отдать избраннице. После этого пара может уединиться для более интересных дел, чем танцы.
– И все это до свадьбы? – не поверила я.
– На севере все немного иначе, Лис. Там зимы суровее, люди более жестоки, да и живут они меньше. Какой смысл ограничивать молодежь, которая вся полна любовными соками, от естественного хода вещей? Страсть ведет к появлению детей, а дети – это продолжение рода и новые рабочие руки в доме. Может быть, в замках и городах все происходило иначе. Но в деревнях выходу пара, накопившегося в юных телах за посевную пору, не мешали. Поэтому и придумали ритуал срывания венков.
В этой традиции было заложено куда больше смысла, чем во всяком сводничестве. Если девушка благоволила юноше, она ему сообщала, из каких цветов сплетет свой венок и крепила его на шест не очень высоко. Гордые красавицы поднимали свои венки на три метра, дурнушки чуть ли не на землю их клали в надежде, что хоть кто-то возьмет их цветы.
Вот именно этот праздник я и решил испортить для Раске и его товарищей. Дорога от деревни к лугу, где проходило гуляние, вела через небольшую речушку, полную тины. Я знал, что именно этим путем пойдут те, кто травил меня каждый день. В самой нарядной одежде, в надежде на то, что сегодня каждый сорвет венок самой красивой девушки. Раске тогда обхаживал Нелли, юный бутончик из тех, что расцветают в северных деревнях. Она почти уступила его ухаживаниям, и на празднике он собирался сорвать не только венок с шеста, но и цветок ее невинности.
– Ты рассказываешь историю, словно старая дева. Что за выражения такие –
Слэйто искренне улыбнулся:
– Ты права. Просто столько лет прошло с той поры. Я постарел, и мне хочется добавить немного пышности своим речам. Так или иначе, Раске и его сотоварищи шли через мост в своих новеньких чистых нарядах. Старые опоры моста не составило труда подпилить, но этого мне было мало. Целую неделю я убирал хлев у старика Пошше, не требуя оплаты. Зато собрал такую отменную кучу дерьма.
Он засмеялся. А я с удивлением отметила, что сейчас его смех был естественным. Сколько раз я замечала его притворство и наигранные эмоции, но только теперь маг был честен в своем веселье. Даже черты его лица разгладились и изменились, исчезла аристократическая надменность. Я почти видела за этими тонкими губами и узким разрезом глаз деревенского мальчика, собирающего со мстительной радостью навоз.
– Ну и что? Затея удалась?
– Более чем, – вздохнул Слэйто. – Вся компания моих обидчиков, разряженных по случаю праздника, рухнула в речушку, закиданную навозом. Я следил неподалеку за тем, чтобы никто другой из деревни не попал в мою ловушку. А когда Раске и его друзья, весело гогоча, взошли на мост, я выдернул одну из подпиленных опор за привязанную к ней веревку.
