Стивен напоследок пнул пленника носком сапога под ребра и вышел из клетки, в которую вампир был заключён. Митчелл знал, что мог бы разомкнуть стальные браслеты, сковывающие щиколотки, но приваренные к решеткам распятия делали его слабее. В любом случае он просто не смог бы уйти достаточно далеко. Именно эти символы, окружающие со всех сторон, были причиной самых сильных страданий. Солнце скрывалось на ночь, и пытка приостанавливалась на несколько часов, но освященная решетка - всегда рядом. Ее близость не давала ранам затягиваться, а ожоги становились хуже с каждым новым днем.
Митчелл повернул голову, услышав, что они вновь говорят про Андерса. Они часто о нем спрашивали. Хотели узнать, почему вампир живет с богом, и в чем заключается его сила. Эти вопросы приносили Митчеллу некоторое облегчение. Пока охотники не знают, на что способен Андерс, они не тронут любимого. Вероятно, извлекли урок, когда Колин убил их товарища щелчком пальцев.
– Он с одним из братьев. С тем, который бледный, – ответила охотница, взглянув на Митчелла. – Мы поставили несколько камер слежения. Потеря питомца выбила его из колеи. Это наш шанс.
Вампир задрожал от ярости, услышав её слова. Собрав все силы, он приподнялся на корточки, а потом выпрямился и, оскалив клыки, угрожающе зашипел.
– Не смейте его трогать!– прорычал Митчелл.
Охотница неторопливо подошла к клетке и лениво облокотилась на решетку.
– И как же ты нас остановишь?
– Иди сюда, и я разорву тебя, сучка.
Женщина засмеялась. Проклятье, она просто смеялась над ним! Как бы он хотел свернуть ей шею. Переломать все кости. Вытрясти душу. Вампир сжал кулаки, и по израненным рукам заструилась кровь, падая на пол алыми каплями.
– Ты еле двигаешься. То, что ты смог простоять почти две минуты, безусловно, впечатляет, но на большее твоих сил не хватит. Еще немного, и ты свалишься обратно на землю, – охотница отвернулась и медленно направилась к своему товарищу. – Не волнуйся, скоро мы вернемся и вдоволь повеселимся. А там, глядишь, и твои друзья к нам присоединятся.
В последний раз оглянувшись через плечо, она вышла из комнаты. Вампир остался один практически в полной темноте и рухнул на колени, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Как бы он хотел верить, что Андерс в безопасности. Даже мысль о том, что любимый может лежать где-то окровавленный и истерзанный, была просто невыносима.
Впервые за долгие годы Митчелл молил бога защитить любимого.
========== Глава 7. Чувство вины ==========
Андерс бесшумно вошел в темную спальню, где единственным источником света был тусклый ночник в виде снежного шара – подарок Митчелла, который тот привез из своей поездки к Джорджу и Энни. До этого Андерс никогда не видел светящихся снежных шаров и даже слегка озадачился вопросом, почему ирландец решил подарить ему именно такую вещь. Конечно, ночник был весьма симпатичным, и снег напоминал о родине Митчелла… Но в тот момент Джонсон больше жаждал поцелуев вернувшегося любовника, нежели странных подарков.
Теперь изменилось многое. Спальню, где залечивал раны вампир, освещал лишь этот снежный шар, в мягком голубоватом сиянии которого едва угадывались очертания лежащего на кровати человека. Однако его было достаточно, чтобы увидеть многочисленные бинты и ссадины.
Андерс осторожно присел на край кровати рядом с любимым. С любимым, который едва не погиб. Это все произошло из-за него. Из-за него и других богов охотники выбрали Митчелла своей целью… А чертов придурок позволил пытать себя, лишь бы защитить Джонсонов. Хотя нет. Андерс не был дураком и понимал: охотники убили бы пленника, как только узнали то, что хотели. Но все равно Митчелл не должен был проходить через подобное. Только не ради того, чтобы защитить его, Андерса.
На глаза навернулись слезы, и со стороны могло бы показаться, что они тоже мерцают во тьме. Блондин устало прилёг на кровати рядом с вампиром, стараясь ни в коем случае не дотрагиваться до его чувствительной кожи. Уткнувшись лицом в подушку, он беззвучно заплакал. Лишь в темноте, лишь когда братьев не было рядом, Андерс позволял себе эту слабость – оплакивать своего прекрасного и сильного возлюбленного, истерзанного так жестоко по его вине, и чуть слышно молить о прощении, о том, что не пришел раньше, о том, что допустил все это.
Услышав тихий шорох, блондин поднял голову – и встретил взгляд сонных карих глаз. В них отражались странные золотые блики того, что сам Андерс не видел. Но прежде, чем киви успел удивиться или задать вопрос, Митчелл вновь зажмурился, будто взглянул на слишком яркий свет. Джонсон не понимал, в чем же дело, ведь комнату освещал один лишь ночник, а он стоял как раз позади вампира.
Андерс медленно поднял руку и мягко провел ладонью по заросшей щетиной щеке Митчелла, показывая, что все хорошо и он рядом.
Ресницы брюнета дрогнули, но он тут же вновь зажмурился.
– Ты в порядке? – негромко спросил Андерс, удивленный такой реакцией, хотя, быть может, вампира просто вновь мучала боль или приступ мигрени.
– М-м-м… – промычал Митчелл и все еще с закрытыми глазами перекатился набок.
