— Да. — Балти вздохнул. — Это все мне известно.
— Еда на столе. Я пойду побуду с ним.
Балти, мрачный, сидел за столом. Бартоломью побывал на рынке в Нью-Хейвене и слышал, как там толкуют про двух англичан — грабителей могил, что сорвались с Восточного утеса и погибли.
Балти застонал:
— Вот кем меня запомнят люди. Разорителем индейских могил!
— А этот человек, что завел вас в ловушку. Он называл себя мистер Макрель, верно?
— Саймон Макрель. Сволочь.
— Мы не употребляем подобных слов за столом, — заметила миссис Кобб. — И вообще не употребляем.
— Прошу прощения.
— Как он выглядел? — спросил Бартоломью.
— Крупный. Толстый. Большие кустистые брови и цветущие от рома щеки.
— Что такое «цветущие от рома»? — заинтересовался Мика.
— Это когда кровеносные сосуды лопаются под кожей. Получаются красные следы, похожие на паутинки.
— От злоупотребления крепкими напитками, — добавила миссис Кобб.
— Это же мистер Уильям Джонс, — сказал Мика.
Бартоломью и миссис Кобб переглянулись.
— Мы этого не знаем, сын, — сказал отец.
— У него брови как кусты. И все лицо цветущее от рома.
— Довольно, парень! Ешь.
— Кто это Уильям Джонс? — спросил Балти.
— Почтенный горожанин. И я сильно сомневаюсь, что такой важный человек станет заниматься подобными делами — заманивать людей в западни по ночам.
— А почему вы пошли к нему в западню, мистер Балти? — спросил Мика. — Разве не глупо так поступать?
— Мика, не разговаривай так со старшими, — осадил его отец.
— Ты же сам назвал их глупцами.
— Сейчас получишь оплеуху.
— Ну-ну, — вмешался Балти. — Я совсем не обиделся. Да, Мика, это было глупо. Но видишь ли, полковник Ханкс знал, что это западня, и мы…
— Попали в западню?
— Ты очень похож на отца. Мы как раз приперли мистера Макреля к стенке, но тут, как бы это сказать, ситуация вышла из-под контроля, если можно так выразиться. Расскажите мне еще про этого Уильяма Джонса.
— Это не мог быть он, — сказал Бартоломью.
— Все равно.
— От праздных разговоров добра не бывает.
После ужина Балти отвел Бартоломью в сторону:
— Сегодня мой друг попросил меня принести бритву. Он хотел перерезать себе горло. Может, его покалечил и не ваш почтенный горожанин. А может, именно он. В любом случае это совсем не праздные разговоры, так ведь? Поэтому прошу — расскажите мне про Уильяма Джонса.
— Ну что, принес?
— Нет. Но я все обдумал. И я принесу тебе бритву, если ты именно этого хочешь.
— Да.
— Очень хорошо. Вижу, Благодарна пополнила твой запас виски. Дай глотнуть.
Ханкс вручил Балти бутыль.
— Она провела у меня целый час. Растирала мне ноги. Милая девушка.
— Да, милая. Кстати, Бартоломью сегодня был на рынке в городе. Слышал пересуды про двух англичан, которые упали с утеса и разбились насмерть, пытаясь ограбить индейские могилы.
— Как приятно, когда о тебе говорят.
— Да, я так и думал, что ты обрадуешься. Я еще кое-что узнал. Кто такой наш мистер Макрель. Это некий Уильям Джонс.
Ханкс поразмыслил.
— Уильям Джонс, который женился на дочери Итона?
— Он самый.
— Джон Джонс служил под началом Кромвеля. Полковник кавалерии. Отличился. Женился на сестре Кромвеля. Вдове. Джонс был одним из представителей в Верховном суде в сорок девятом году. И одним из тех самых судей. Вместе с Уолли и Гоффом.
— А!
— Его арестовали и казнили одним из первых. Все свидетели говорят, что он держался достойно. Его сын Уильям прибыл в Бостон в шестидесятом году на борту «Благоразумной Мэри». Вместе с Уолли и Гоффом.
— Так он, значит, тот самый Уильям Джонс!
— Это доказывает, что у него есть мотив.
— Неужели все население Новой Англии состоит в родстве с цареубийцами?
— Кто рассказал тебе про Джонса?
— Мика. Я описывал внешность нашего мистера Макреля. Брови и красные от выпивки щеки. И мальчик запищал: «Да это же мистер Джонс!» Его папа и мама не очень обрадовались.
— Я думаю. Мы и так уже доставили им хлопот. Джонс — заместитель здешнего губернатора.
— И впрямь почтенный горожанин.
Ханкс уставился на свои ноги:
— Черт побери эти палки — не желают ходить. Что угодно отдал бы сейчас, лишь бы нанести визит заместителю губернатора.
— Я много кому из здешних хотел бы нанести визит. Включая Дэвенпорта и его убийцу-крестника.
Балти передал Ханксу то, что рассказала ему миссис Кобб.
— Вот потому она и пришла в церковь в тот день.
— Боже милостивый, — сказал Ханкс. — Бедняжка.
— То же она сказала про тебя, когда я сказал, что ты просишь бритву. «Бедняга». Потом она пошла и битый час растирала тебе ноги, чтобы подбодрить. И ни словом не обмолвилась ни тебе, ни мне о том, что ей довелось пережить. Если ты все еще жалеешь себя, я принесу бритву.
— Нет. Погоди пока.
У Пипса болели ноги. Он уже больше часа стоял, взгромоздившись на колесо телеги, — ждал, когда начнут вешать некоего Тернера, разбойника с большой дороги, за кражу драгоценностей на сумму четыре тысячи пятьсот фунтов. За пользование колесом Пипс уплатил владельцу телеги шиллинг.
