- Прости своего друга, сеньор, - сказал Валериано. - Он опоздал лишь потому, что доставлял нам оружие. Да, он действительно рисковал твоей жизнью. Но если бы мы не получили вовремя оружие, наша революция потерпела бы поражение.
- Что-то я никак не пойму, - сказал Блэквелл. - Я считал, что контрас проиграли.
- Так оно и есть на самом деле, - ответил Панфило. - Только мы никогда не были контрас. Мы с Валериане сразу же после университета стали секретными агентами "Охоты".
- Это правда, - подтвердил Валериане. - Люди из подполья смогли вовремя раздать оружие всем нашим последователям. Восстание началось на следующий день. К нашему правому делу присоединились бойцы как сандинистского фронта, так и контрас. Мы выступали за светлые идеалы, право на законное убийство, а также за умеренное перераспределение имущества среди различных слоев населения. Так что лишь благодаря вашему другу, сеньор, в начале той недели "Охота" получила статус законной организации во всех странах Центральной Америки, которые объединились теперь под нашим руководством.
- К тому же, - добавил Поляк, - я появился как раз вовремя, чтобы спасти твою жизнь.
- Ты не должен был ее убивать! - воскликнул Блэквелл.
Поляк покачал головой:
- Я должен был это сделать, Фрэнк. Она собиралась пристрелить тебя.
- Мерседес не собиралась это делать. Она просто шутила.
- Черт возьми, Фрэнк! Она собиралась сделать именно это. А если она и шутила, то как я мог определить это, находясь от нее в тридцати ярдах?
- Ты мог бы просто ранить ее, а не убивать.
- Ты что, рехнулся? Лежа с простреленной ногой и почти без сознания? Тебе крупно повезло, что я вообще попал в нее, будучи в таком состоянии.
Блэквелл помотал головой:
- Поляк, она ведь любила меня, - дрожащим голосом произнес он.
Поляк обнял Блэквелла за плечи.
- Может и так, приятель, может, она действительно тебя любила. Но в ней было нечто такое, что заставило бы ее убить тебя, несмотря на то что она тебя любила, в чем, честно говоря, я сильно сомневаюсь.
Блэквелл ссутулился, черты лица заострились, а в потухших глазах появилась безысходность.
- Что ж, - произнес он, - все кончено. Сначала Клэр, а теперь Мерседес. Почему мне всегда так не везет с женщинами? Все время их убивают. Но что самое обидное, мне в жизни больше не к чему стремиться.
- Нет, приятель, есть, - с заговорщицкой улыбкой сказал Поляк.
- О чем ты?
- Ну-ка взгляни на это.
Поляк протянул Блэквеллу листок бумаги. Тот взял его и пробежал глазами. Затем перечитал во второй раз более внимательно.
- Охота? Мы с тобой снова собираемся охотиться? Но ведь я ничего не подписывал.
- Я взял на себя смелость сделать это за тебя, - сказал Поляк. Разумеется, ты вправе отказаться. Но тогда мне придется искать другого Охотника, чтобы служить ему Наводчиком.
- Не знаю, почему мне разрешили принять участие еще в одной Охоте, сказал Блэквелл. - В прошлой Охоте я ведь показал себя не с лучшей стороны. В том смысле, что не я убил Жертву, а
Мерседес. - Он помолчал, а потом хриплым голосом добавил: - Она сделала это ради меня, Поляк!
- Не начинай все сначала, Фрэнк. Да, в последний раз у тебя дела шли не очень-то удачно. Но в тебе есть потенциал Охотника. Поверь мне, уж я-то в этих делах разбираюсь. Многим первая Охота служит только разминкой, а уж потом они разворачиваются вовсю.
- Ты действительно так считаешь? - хрипло переспросил Блэквелл.
- Еще бы, - усмехнулся Поляк. - Стал бы я иначе рисковать своей репутацией, снова идя к тебе Наводчиком?
- Ладно, Поляк, - сказал Блэквелл, и на этот раз его голос звучал твердо. - Поохотимся вместе, но на этот раз все будет, как надо.
После того как они ушли, а Панфило с Валериане отправились на прием, устроенный в их честь, Симмонс повернулся к Мастеру Охоты.
- Я рад, что с Блэквеллом все обошлось, - сказал он. - Вобще-то не стоит принимать такие вещи близко к сердцу, но я волновался за этого парня.
- Зря, - ответил Мастер Охоты. - Я с самого начала знал, что он не подведет. К тому же счастье или несчастье отдельно взятого индивидуума не идет ни в какое сравнение с теми социальными изменениями, которые он вызвал своими действиями. Теперь Охота стала законной, Симмонс, и человечество станет жить по новым законам. Война побеждена! Земля спасена! Наконец-то настал золотой век человечества!
