Однажды, обпившись украденной в лаборатории искусственной специей, Ингва едва не умерла, сумасшедшие глаза стали полностью оранжевыми, пульс был едва заметным, дыхание поверхностным. Уксталю очень хотелось дать ей умереть, но он побоялся это сделать. Потеря Ингвы не решила бы никаких проблем, но зато навлекла бы на него ненужные подозрения с неизвестными и страшными последствиями. Кроме того, следующая шпионка могла оказаться еще хуже.
Быстро оценив ситуацию, он дал ей противоядие, буквально оживив ее. Ингва так и не поблагодарила его за спасение, не признав за собой никакого долга. Но, правда, она и не убила его и не поработила, а это было уже кое-что.
«Я жив. Я все еще жив».
Подросшего гхола барона Владимира Харконнена поместили в охраняемое детское отделение лаборатории. Малыш имел все, о чем просил, не зная отказа, включая животных «чтобы было с кем поиграть». Выжили немногие из этих зверьков. Судя по всему, это действительно был барон Харконнен.
Вспышки агрессии у ребенка забавляли Геллику, даже когда ярость ребенка была направлена на нее. Уксталь не понимал, почему Верховная Матрона уделяет так много внимания этому мальчику или почему она потворствует неясным планам лицеделов.
Малорослый ученый боялся оставлять ребенка наедине с Гелликой, уверенный, что она непременно причинит ему какой-нибудь вред, а тогда его, Уксталя, ждет тяжкое наказание. Но у него не было средств запретить Геллике делать все, что ей заблагорассудится. Стоило ему высказать даже намек на жалобу, как она немедленно испепеляла его гневным взглядом. Но, к счастью, ей, кажется, и на самом деле нравилось это маленькое чудовище. Она рассматривала свое общение с мальчиком как игру. На соседней слиноферме они вдвоем с удовольствием кормили слиней кусками человеческих тел, наблюдая, как огромные неповоротливые животные перетирают мясо и кости, отправляя прожеванную кашу в многочисленные желудки.
Видя врожденную жестокость, уже самостоятельно проявленную маленьким Владимиром, Уксталь испытывал большое облегчение оттого, что все прочие клетки, обнаруженные в нуль-энтропийной капсуле старого Мастера, были уничтожены. Каких еще монстров прошлого сохранили с прошлых времен еретики-тлейлаксу?
Происхождение Космической Гильдии окутано туманом, оно так же неведомо, как и пути в свернутом пространстве, отыскиваемые навигаторами.
Даже самому опытному навигатору Гильдии не дано понять и осмыслить измененную, не подвластную чувственному восприятию Вселенную, где реальность свято хранит свои тайны. Но Оракул Времени тем не менее сумела призвать сюда Эдрика и многих его товарищей.
Охваченный возбуждением навигатор плавал в камере меланжевого газа, венчавшей лайнер, тревожно оглядывая из окна камеры космический ландшафт, смешанный с его собственным внутренним миром. Вокруг было – насколько он мог судить – не меньше нескольких тысяч кораблей Гильдии. Такого многочисленного собрания никто не видел уже много тысячелетий.
Следуя вызову, Эдрик и его товарищи навигаторы прибыли в некий уголок вселенной с неприметными координатами, где голос из иного мира снабдил их дальнейшими инструкциями. Потом совершенно неожиданно ткань вселенной свернулась вокруг них, и все они оказались в необъятной и бездонной пустоте, откуда, казалось, не было пути назад.
Вероятно, Оракул знала об отчаянной нехватке специи, так как Капитул наложил ограничения на поставки, чтобы наказать Гильдию за сотрудничество с Досточтимыми Матронами. Эта злобная Командующая Мать щеголяет своей властью, но она настолько невежественна, что не в силах понять, какой вред может нанести, угрожая уничтожить меланжевые пески, если Гильдия не пойдет на ее условия! Безумие! Возможно, Оракул покажет им другой источник меланжа.
Запасы Гильдии неумолимо таяли, так как навигаторы регулярно потребляли большое количество меланжа, чтобы безошибочно водить корабли через свернутое пространство Вселенной. Эдрик не знал, сколько специи осталось в многочисленных тайных хранилищах, но администратор Горус и другие руководители определенно начали нервничать. Горус уже потребовал созвать встречу на Иксе, и через несколько дней Эдрику предстояло сопровождать его в этой поездке. Люди-администраторы Гильдии надеялись, что иксианцы смогут создать или по крайней мере усовершенствовать технологические средства, которые позволят обойти нехватку меланжа. Еще одна безумная затея.
Эдрик ощутил, как из глубин его сознания всплывает какая-то волна, освежающая, как глоток свежего меланжа, эта волна заполнила мозг, и внутри нее возник какой-то звук, становившийся все громче и громче. Когда наконец этот звук оформился в слова в его мутантном мозге, он стал слышать их тысячекратно, они перекрывались, звуча одновременно в головах множества навигаторов.
