Еще через два часа захваченная галера была полностью разграблена и отправлена ко дну, предметы антиквариата и сундуки с ценностями, подлежащие продаже или честному пиратскому дележу, были перетащены в капитанскую каюту, а на палубе "Веселого Мака" царили разврат и пьянство. Концентрика это почти не занимало. Он лишь приобрел в качестве трофеев несколько пачек сигарет, коих прежде не имел, а потому курил, лишь когда угощали товарищи. Разложив по карманам сигареты, он отошел в сторонку, закурил и почти равнодушно взирал на царящее на палубе веселье. Неотступно следивший за ним капитан искренне удивился этому обстоятельству и спросил:
-- А тебя, что, бабы не интересуют?
Концентрик неопределенно пожал плечами.
-- Какого ж хрена ты пожаловал в здешние воды? -- не унимался Маккормик. -- Драться? Клянусь влагалищем Святой Девы Марии, я еще никогда не видел столь неистового бойца как ты!
-- Быть может, ты еще не встречал человека, столь долго пробывшего на галерах, -- горько усмехнулся Концентрик.
-- И то правда, парень, -- согласился капитан. -- На галерах обычно мрут как мухи. Если тебя не волнуют бабы, так пойдем ко мне в каюту, пропустим по стаканчику. Или бабы все-таки волнуют?
-- Волнуют, -- ответил Концентрик, -- но не эти.
Капитан аж присвистнул от удивления.
-- А эти чем плохи?
-- Ничем. Просто я ищу в этом море женщину, которую люблю.
Капитан опять присвистнул.
-- Клянусь святым влагалищем, ты странный парень! Ну, пойдем ко мне, потолкуем. Быть может, смогу тебе помочь; я ведь давно в здешних водах!
И они вдвоем прошли в каюту капитана Маккормика.
2
Каюта капитана Маккормика с первого взгляда поражала удивительной
смесью роскоши и грязи. Все здесь говорило о том, что хозяин этой каюты был человеком веселого нрава и не слишком строгих моральных устоев. Парчевый диван и черный с золотыми инкрустациями стол эпохи Людовика XV (мастерски выполненная подделка с Островной Империи) были кощунственно испещрены следами от стаканов и ожогами от сигаретных окурков. Пол был устлан дорогим мягким ковром, но и тот был испещрен винными пятнами и прожжен табачным пеплом. По обе стороны дивана, на старинных ночных столиках из красного дерева, стояли великолепные бронзовые лампы; однако и лампы, и столики были обезображены бесчисленными оспинами от пистолетных выстрелов. Вся эта старая добрая стильность разбивалась о стоящий на углу стола персональный компьютер образца середины XXI века, непрерывно вещавший новости со всех континентов, а в данную минуту транслировавший футбольный матч европейской лиги для биороботов класса football-A.
Капитан наполнил ромом стаканы, небрежно швырнул на стол пачку сигарет и, указав Концентрику на кресло, уселся по другую сторону стола на диване.
-- Закуривай, не стесняйся, -- с грубоватой простотой предложил Маккормик и, звонко ударив своим стаканом о стакан Концентрика, немедленно выпил.
Еще не до конца остывший после битвы Концентрик также жадно выпил рому, вытер губы тыльной стороной ладони, затем бросил на стол свою пачку сигарет и сказал:
-- Спасибо, капитан, я уже разжился своими.
-- Это хорошо, -- сказал Маккормик. -- Табак нынче дорог. На островах до сих пор не научились производить сигареты, и единственным источником остается Галапагос, куда курево контрабандно доставляется с Континента.
Капитан щелкнул старой исцарапанной зажигалкой, прикурил и дал прикурить гостю. Концентрик еще не успел особо пристраститься к табаку, но сейчас -после боя и целого стакана рому -- курил с удовольствием.
Капитан вновь наполнил стаканы и спросил:
-- Не пора ли тебе, подобно всем нам, сменить имя? Уж больно оно у тебя континентальное.
-- Женщина, которую я разыскиваю, должна помнить меня под этим именем.
-- А под каким именем ты ее помнишь? -- осведомился капитан.
-- Ее звали Аделаида.
-- Чтоб мне захлебнуться в сперме Святого Духа, если я не слышал раньше этого имени! -- воскликнул Маккормик. -- У тебя случайно нет ее фотографии?
Концентрик молча снял с шеи цепочку с медальоном и протянул ее капитану. Тот раскрыл медальон и немедленно закричал:
-- Разумеется я помню эту сиськастую красотку! Должен признать, что у тебя губа не дура!
-- Где она? -- задыхаясь от волнения, спросил Концентрик.
-- Понятия не имею! -- беспечно ответил капитан. -- Десять месяцев назад она была любовницей Плешивого Эфиопа, а где она сейчас, одному богу известно. Хотя, Плешь, помнится, был от нее без ума, так что возможно она до сих пор с ним.
-- А кто такой этот Плешивый Эфиоп? -- спросил Концентрик, внезапно охваченный неприятным чувством ревности. Впрочем, он понимал, что в здешних краях не приходится рассчитывать на целомудрие своей избранницы, к тому же ей и вовсе не свойственное. Хорошо еще, если ей выпал жребий стать любовницей пиратского капитана, а не попасть в лапы всей его команды.
-- Плешивый Эфиоп, -- отвечал Маккормик, -- это, вероятно, самая жуткая черномазая образина, которая когда-либо плавала в здешних водах!
-- Он тоже пират? -- догадался Концентрик.
