— Проклятые духи самой глубины Дна, – вежливо и сдержанно выражаю я свои эмоции. Я прямо чувствую, как животное извивается внутри меня. Падаю на колени. Все синяки и ребра начинают бешено чесаться.
— Метаболическая особь, она же особь-госпиталь. Обволакивает собой поврежденные особи выворотня и подлечивает их. Выворотни стараются заботиться о каждой особи, составляющих их, – объясняет мне Ранф. Вот только боль это нихрена не снимает.
Рефлекторно начинаю прогрев, поднимаю свою температуру.
— Э, а вот это прекрати, – Ранф обозначивает подзатыльник. – Не сопротивляйся, он сделал почти всю работу. У меня всего пять «госпиталей», если потеряю одного, Сехк опять будет рвать и метать.
Я послушно понижаю температуру. И правда, червь затих. Но я все равно его чувствую. Спустя еще пару минут он снова зашевелился.
— Ну вот и все. Сейчас будет самый неприятный момент.
Действительно. Когда полуметровый червь толщиной с карандаш медленно лезет обратно сквозь пупок… Да я бы похвалил этот процесс, назвав его неприятным. Аж тошнит, мать его. Залез моментально, а как вылезать, так ощущения, будто рожаешь.
Наконец, червь вывалился из меня на пол. Ранф бережно подхватил «госпиталь» и сунул его себе в ранку на руке. Червь послушно забрался в нее, и та сразу же за ним затянулась, оставив крошечный шрамик.
Я понял, почему руки Ранфа такие белые. Проклятье, а я думал, мне неприятно.
— Гальза, согрей немного воды. Мой пациент вспотел как конь после скачек, – со смешком сказал в сторону решеток Ранф. Ха-ха, очень смешно, червивый.
Хотя сравнение довольно точное. Несет от меня будь здоров. Напарился с последней шайкой.
— Прежде чем пойдешь в душ, Джас. Надо поболтать. Я сяду на комод?
— Да пожалуйста. – вообще по барабану, куда он там сядет. На комоде у меня лежат только запонки, так что не свалит уж наверное. Мне далеко до накомодного склада Лиры.
— Благодарю, – пока Ранф устраивается на жесткую мебель, я сажусь на кровать. Только сейчас чувствую, как устал. – Итак, Джаспер. Тебе ведь любопытно, что я снова делаю в Княжествах?
— Лишь немного. Понятно, что у вас тут дела. Мы тут тоже теперь по уши в делах.
— Тысяча Глаз что-то готовит в Княжествах. Что-то не сильно хорошее. Сюда стягиваются силы, сильные культисты, лучшие оперативники, даже гвардия Освальда. Точно знаю, что как минимум одно Белое сердце точно здесь.
— Освальд?
— Глава Тысячи. Были с ним знакомы одно время.
— Ты ведь хочешь нашей помощи?
— Отчасти, – признался Ранф. – Вы можете разведывать обстановку в высшем свете. Мне туда пока хода нет. Я, как ты заметил, не самая публичная личность.
— Тогда выкладывай на бочку все, – отрезал я. – Я тоже могу поделиться ценными сведениями на этот счет. В обмен на откровенность.
Глаза Ранфа заинтересованно блеснули в темноте.
— Ладно. Что конкретно тебя интересует?
— Я никак не могу понять, почему вы с Тысячей – враги. Организации червивых, но почему-то враждуете. Как будто у тебя такая цель жизни – понавставлять целый лес палок в колеса этому Освальду.
— Эх, Джаспер, – покачал головой Ранф и замолчал. Молчал он около десяти секунд, после чего тяжелым голосом продолжил: – Когда я понял, что являюсь червивым, то одновременно понял, как несправедливо с нами обращаются. Мы ведь не выбирали этот путь. Ты когда-нибудь видел, как человеку отсекают хвост?
— Доводилось.
— А я в свое время побывал в специальном учреждении на востоке. Не «пациентом», проездом. В специальный приют свозят детей-вермиалистов. Каждый день специальный человек рубит по два-три хвоста, навсегда отрезая детям саму возможность применения волшебства. Они не чудесники, которым плевать, есть ли у них хвост или нет. Даже не ведьмы. Обычные дети, которых заново учат жизни. Часть таких детей потом добровольно проходят модификацию и вступают в специальное подразделение черведавов. Но тогда, в самом начале пути, я не видел этого. Тем не менее, меня переполняла злость. Ярость на несправедливость строя. Я нашел единомышленников. Большую подпольную группировку червивых, называющихся Тысячей Глаз. Я стал культистом, почти сразу же заполучив себе Сехка. Благодаря ему я стал быстро продвигаться по лестнице иерархии. За год я перерос культ и стал оперативником. Оперативников меньше, но им, знаешь ли, не надо парить мозги поклонением духам Дна и всем таким. Они идейные, и я был идейный. Я стал офицером, потом регинальным координатором, в итоге вступил в гвардию, регулярно виделся с Освальдом. Меня отделял шаг от становления Белым сердцем. А потом я кое-что понял.
Ранф снова помолчал. Я не перебивал.
