Три минуты путешествия, и мы оказались в Приливной зоне, в руинах города Ортоон. Так объяснил мне Ранф, пока я осматривал пустые окна и пышную растительность города, покинутого жителями десятилетия назад.
Как оказалось, Язва не только высасывает волшебство из мира, а еще и немного его концентрирует. Присасывающий эффект куда сильнее пропускной способности Язвы, а потому в определенной зоне Горелых земель использовать волшебство не сложнее, а проще – мир тут изменен и продавлен диким волшебством, так что Аура выворачивается наизнанку.
На окраине Горелоземелья захоти я выпустить метровую струю огня – выдам лишь сантиметров тридцать. Тут же я выдам метров пять, причем не особо напрягаясь.
Из-за приливного эффекта тут было много не только волшебства, но и абстрактной жизненной силы – все известные мне Горелые земли представляли собой степь с редкими включениями жидких лесочков и рощ. Тут же мы очутились в самых настоящих джунглях. Всего за десять лет саженцы вымахали в двадцатиметровых гигантов, а в обыкновенной траве, доходившей Ранфу до груди, мне немудрено было потеряться.
Но больше всего меня поразило не это.
С крыши, где мы очутились, открывался весьма необычный вид. На горизонте виднелось что-то огромное. Что-то циклопическое. Что-то без четкой формы и цвета, что-то, что нарушало мое восприятие. Огромный столб вращающегося фиолетового газа сменялся миниатюрным черным солнцем, а то – разломом над землей, от которого откалывались и падали куски голубого небосвода. От вида Язвы начинала болеть голова, а на языке разливался противный горький вкус. В форме кота тут находиться было почти невозможно – Кот визжал дурниной, пытаясь забиться куда-нибудь поглубже и не отсвечивать. Пришлось перекидываться и одеваться.
И вот, когда я закончил облачаться, Ранф окликнул меня. Я обернулся. Он стоял в своей огромной маске, руки под закатанными рукавами покрылись бледно-серой кутикулой с характерной пилочкой на тыле, а из плеч он выпустил по две незнакомые мне особи – толщиной с запястье, длиной с полтора метра, ярко-красные, двояковыпуклые, а кромка подозрительно блестела.
— Особи-гвардейцы. Как боевые, но покруче, – пояснил Ранф, – Теперь давай в свою ящерковую форму, и нападай.
— Че, прям так просто?
— Не, не так просто. Со всей силы. Я хочу видеть, как ты пытаешься меня убить. Я буду драться примерно на шестьдесят процентов силы, этого будет достаточно, чтобы с легкостью сдерживать твой напор и при этом не повредить тебе.
— Ну раз вы просите, – пожал я плечами и бросился на него, в прыжке отращивая чешую.
В заброшенном городе не было нужды сдерживаться. Ранф всю жизнь провел в схватках, и если он способен, не особенно напрягаясь, вырезать целую ячейку Тысячи Глаз, то, полагаю, с одним оборотнем он справится.
Я до сих пор затрудняюсь описать те схватки. Я быстро уловил мысль о том, что сдерживаться не надо, а невероятная мощь Приливной зоны окончательно сносила мне крышу. Мы с Котом сплавлялись воедино, его яростный напор и инстинкты, мои тактические расчеты и отточенные в поединках с Гиз и драках с шпаной удары. Часы схваток сливались в одну минуту.
За без малого дюжину таких сеансов я не смог даже поцарапать Ранфа. То есть, контакт у моих кулаков и его брони был, но мои зверские, подлые удары не могли пробить его броню и поколебать его ледяное спокойствие. В драке я рычал, вопил и капал раскаленной шипящей слюной, а он сохранял молчание, лишь иногда старчески крякая после особенно сильного удара. Своего, естественно, все побои от меня он переносил молча.
Я научился подлетать на струях огня из рук и ног. Научился усилием воли скреплять сломанные кости. Существенно уменьшил время накапливания энергии для взрывов. Понял, что мною можно трижды пробить кирпичную стену и я еще смогу нанести пару ударов. И это только за первое занятие. Потом я понял, как использовать гангат, не прибегая к костылю в виде ветчины – надо было немного изменить положение гортани. Я научился покрываться чешуей в мгновение ока, покрываться частично, укреплять чешую и даже отбрасывать ее для того, чтобы вывернуться из захвата.
Ценность таких уроков нельзя было преувеличить.
После четвертого занятия, строго контролируя себя, чему Ранф все же начал уделять время, я смог победить Гиз. После седьмого занятия я мог победить ее в любой момент, и тратил тренировку на закрепление ударов и движений.
Я стал гораздо, гораздо сильнее.
Как оказалось позднее, и этого было недостаточно.
На девятом занятии с Ранфом случился прорыв. Или затык, как посмотреть.
