Вместе со всеми новгородцами Сольмир так же отправлялся в Старгард. Он не смог отказаться, ходил кругами, стараясь попасться на глаза княгине, выглядел жалко, сам это понимал, но ничего с собой поделать не мог. Из всего отряда, выехавшего в Польские земли из Муромля, во Вроцлаве оставалась только Ростила. Харальд нанял для охраны "своей женщины" пару воинов, и оставил ей почти все свои деньги, ту немногую часть накопленного за годы службы серебра, которое он имел с собой. И, сообразив, что отряду не желательно спешить, вместо того, чтобы подгонять нерадивых, варяг долго и ласково прощался с любимой. В результате, отряд, включающий в себя помимо тех, кто ехал с Любавой, четверых охраняющих княгиню воинов, саму Предславу и двух ее спутниц-холопок, выехал из Вроцлава очень поздно. Дневной переход по Одре они сделать не успели и остановились в промежуточном пункте, так же имеющем башню повальню, где на нескольких ярусах вповалку ночевали уставшие путники.
Не спавшая всю предыдущую ночь Любава, потому что в остаток ночи после прощания со Всеславом заснуть она так и не смогла, то неожиданно улыбаясь, вспоминая его поцелуй, то застывая от горя, что больше его не увидит, то принимаясь молиться о том, чтобы Господь его сохранил, то раскаиваясь, что не о том молится, этой ночью заснула мгновенно на жестком полу повальни. А незадолго до рассвета ее поднял Творимир, желающий поговорить с девушкой без свидетелей. Они вышли из башни под серое утреннее небо и молча прошли немного по мокрой от росы траве в сторону трех высоких раскидистых лип, росших на холме недалеко от башни.
— Рассказывай, — велел Творимир, останавливаясь под липой. Их теперь из башни не было видно, а сами они могли увидеть любого, кто будет к ним приближаться.
— Я пообещала Всеславу, что сохраню в тайне то, что он мне расскажет, — волнуясь, начала говорить Любава, — но мы так быстро расстались, что я не знаю точно, что можно рассказывать, а что нет.
— Общеизвестно, что Старгард — это крепость…
— Крепость, недавно построенная на польско-германской границе.
— Еще лучше, — мрачно сказал Творимир. — Нам с Харальдом сразу не понравилась мысль, усыплять гарнизон крепости. Еле сдержались при княгине. Как это Предслава ничего не заподозрила? Чего она так к этому Свентобору прикипела?
— Политика, наверное, — невольно подражая своему жениху, ответила Любава. — Вождь славян — лютичей… Всеслав сказал, чтобы вы допросили Свентобора так, чтобы княгиня не заподозрила.
— Если он сказал, чтобы мы допросили, ты должна рассказать все остальное. Мы должны представлять, о чем допрашивать.
— Пожалуй, верно, — согласилась Любава, провела рукой по шершавому стволу, обняла стройное дерево и прижалась к нему щекой, сосредотачиваясь. — Приграничная крепость защищает польские земли от набегов германцев, уводящих в полон жителей. А в Арконе… Это город — святилище славян-нехристиан…
— Я знаю, что такое Аркона.
— Там бросили священный жребий, куда в этот раз направятся воины Свентовита. Всеслав считает, что через Старгард в Польское королевство будет объединенный с германцами набег для захвата в плен местных жителей. А княгинин Свентобор как раз подаст сигнал к началу нападения, убедившись, что гарнизон спит.
— Где-то так мы с Харальдом и предполагали.
— Сам Всеслав умчался за подмогой, просил предупредить о набеге пана начальника гарнизона. Отдал мне королевскую грамоту, по которой пан Тшебеслав обязан отпустить новгородского посла Рагнара с предъявителем этой грамоты.
Про то, что грамота поддельная, Любава рассказывать не стала даже Творимиру.
— Хороший он парень, Всеслав, — задумчиво произнес тот.
Рассвет позолотил горизонт, в кроне дерева звонко запели птицы, в воздухе тихо повеяло медовым ароматом зацветающей липы.
— Может, это его и подводит, что он такой хороший, — неожиданно продолжил новгородец. — Сел бы пару раз в лужу, глядишь, и стал бы снисходительнее к другим. А сейчас, даже если ты ему уступишь, так он и у тебя при ближайшем рассмотрении недостатки найдет. Стоишь не так, сидишь не так, целуешься плохо.
— Нет. Как я целуюсь, его как раз устроило. При ближайшем рассмотрении, — не подумав, сказала Любава. И невольно улыбнулась.
— Что?!
Она было смутилась, но потом обстоятельства их со Всеславом прощания снова сверкнули в ее памяти, и девушка смело подняла глаза на оторопевшего спутника.
— Я ему пообещала, что ни за кого другого замуж не выйду.
— Так ты его все же полюбила, — с грустью сказал Творимир. — Ох, девонька, ох, ты и намучаешься.
— Не думаю, что буду долго мучиться после его смерти под Старгардом.
— Даже так, — Творимир помрачнел и задумался.
А птицы над их головами оглушительно и беззаботно пели свой гимн рассвету.
— Но все мы под Богом ходим. Если он останется жив, что тогда?
— Только бы он остался жив, только бы мне знать, что он где-то есть на белом свете, тогда и я могла бы жить, а не ждать смерти.
На это лучший друг ее отца только бросил на девушку пристальный взгляд и промолчал.