Адун рассеянно кивнул, полностью сосредоточив внимание на юной особе.
– Говори, дитя, – мягко сказал он. – Я хотел бы услышать, что ты можешь сказать.
Ее ответная мысль была полна такого раздражения, что Джейк зажмурился:
– Ты услышишь, но не прислушаешься. Ты не поймешь.
– Во лжи и ереси нечего понимать! – выкрикнул один из членов Конклава. Он был не способен – или, что более вероятно, не желал – скрывать свои мысли.
Адун поднял руку.
– Вы попросили меня поговорить с ней. Так позвольте же сделать это.
Девушка отлично скрывала свои мысли и чувства. Она прекрасно владела собой – для столь юного и… измученного создания. Джейк ощутил тень одобрения, вопреки тому факту, что девушка была еретиком и, хуже того, глупцом. Благодаря Кхале протоссы выжили и вновь возвеличились. В единстве заключалась сила. В единстве заключалось сострадание. Не поддерживать это или, того хуже, действительно верить во что-то другое было равносильно тому, чтобы желать гибели целой расе. Что же тогда это такое? Своего рода… странная секта, которая находит утешение в мыслях о вымирании расы? Ему стоит расспросить Адуна, когда он закончит допрашивать пленницу.
Адун поднял руки и развернул ладонями вверх. Долгое время юная особа не шевелилась, но затем наконец медленно повторила движение вершителя. Между их руками образовалось свечение, и удивительно долгое время они стояли неподвижно. В конце концов, Адун опустил руки и кивнул. Один из стражей подошел и увел молчаливую девушку прочь. Она покинула устрашающе огромный зал так же, как и вошла в него: с гордо поднятой головой, исполненная чувства собственного достоинства.
– Теперь ты понимаешь всю глубину опасности, с которой мы столкнулись, вершитель, – сказал Кортанул.
Адун кивнул. Его мысли были скрыты даже от Джейка.
– Мы не можем позволить, чтобы то, во что они верят, распространилось, – сказал Адун.
Члены Конклава переглянулись, и Джейк знал, что они быстро и тайно обменялись мыслями. Кортанул вновь повернулся к Адуну.
– В нашей истории есть много прекрасных и глубоких моментов. Многое вызывает гордость. И многим же… мы не можем гордиться, – тихо произнес он. – Именно единство в Кхале, неотступное следование пути, что показал нам Кхас, ведет к прекрасному и изобильному будущему. Мы не можем допустить, чтобы кто-то разрушил это. Пусть даже и другие протоссы.
Адун застыл в ожидании.
