– Ох-х. Проще спросить, чем они не являются. По легенде, мир начался с войны богов друг с другом, и когда она завершилась, земля впитала их кровь, и из нее проросли тюльпаны, чьи лепестки были темнее ночи. Странное сравнение, мне известно, что восприятие цвета ночью может зависеть от ряда факторов, например…
Поймав обескураженный взгляд, она поняла, что настолько далеко заходить не стоит. Кажется, Имве нравились простые истории.
– В общем, кровь богов дала жизнь миру. Из этой крови проросла жизнь. А тюльпаны стали символом этой жертвы. Я толком не знаю, сколько лет ордену, носящему название в честь легенды. И можно ли назвать их орденом. Скорее, это группа людей, которым важен символ тюльпанов – жертвенность, жизнь. А еще мужество. Способность дойти до конца ради цели. В Истрии каждый, кто хочет стать тюльпаном, дает клятву. Защищать мир любой ценой. Обычно черные тюльпаны становятся воинами, защищающими границы или усмиряющими разбойников. У Истрии не было большого войска. Раньше черные тюльпаны поддерживали порядок.
– Почему перестать?
– Пришла красная королева, – поежилась Виктория. Даже от воспоминания красного цвета ее передергивало. – Жизнь никогда не стоит на месте, верно? Все меняется, и не всегда к лучшему.
– Я постоянно слышать про нее, но не знать. Она важный человек?
– Все силы кладет, чтобы такой быть, – Виктория потерла висок: кажется, начиналась мигрень. – Не вся память вернулась, дыр хватает. Когда была маленькой, только и разговоров было про нее. Взялась из ниоткуда, выскочила за короля замуж. Родила наследника Истрии. Нашего короля Эстебана. Потом его отец умер, и Доротея довольно быстро вышла за короля Севарии. Забавно, кто-то мечтает стать принцессой, а кому-то удается дважды стать королевой. Наверняка этому Титу, королю Севарии, хотелось заполучить Истрию. Вот только он тоже не продержался долго. У них родилось двое детей, а вскоре после этого праотцы призвали и Тита. Доротея стала регентом сразу двух королевств. Кто-то называет это не простым совпадением.
– Она убить мужей? – Брови Имвы поползли вверх.
– Так говорят. А мне не так уж и важно. Ну, или тогда было не важно. Эстебан подрос, женился и захотел вылезти из-под чересчур пышной юбки матери. Говорили, что его жена, Элен, настраивала его против королевы. Вот только и с ней приключилась беда. Заболела и зачахла на глазах. Я слышала, что Эстебан не перенес ее потери, был в ярости. Обвинил во всем мать и развязал войну. Ну, а дальше случилось то, что ты видишь вокруг себя.
Виктория откинулась назад, думая о том, что ей и самой не помешало бы узнать, что случилось. Десять лет исчезли из памяти, будто их и не было, зато странные воспоминания, никак не относившиеся к ее жизни, продолжали то и дело вспыхивать в сознании. И каждый раз, когда она заталкивала одно, на поверхность тут же всплывало другое. Например, она никогда не была в горах далеко на севере, а тут вспомнила подъем на скалы в огромных ботинках.
– Так интересно, у нас тоже есть легенда о цветок, – задумчиво протянул Имва.
Он снова заерзал, и тут Виктория заметила под ним предмет, который он пытался от нее скрыть все это время.
– Это что, книга?
Имва замялся и покраснел, но довольно быстро достал фолиант и протянул вперед, словно извиняясь. Слова так и посыпались из него, обрываясь и снова звуча, как стремительный горный ручей:
– Я не красть. Интересно. Гуго запретить. Злиться. Я только хотеть лучше узнать мир. Плохо понять, а тут картинки про город.
Виктория быстро перелистывала страницы, узнавая знакомые очертания, фигуры башен и схемы кварталов. Это была книга о Фантрайте, включая карты города и всех его окрестностей. Глядя на знакомые изображения, она чувствовала, как скребет в груди. Вот он – мир, который ей предстояло заново открыть для себя, такой знакомый и манящий. А она заперта в этой душной коробке и занята разгадкой белиберды. А хотелось простора, раскрыть руки и обнять все, что попадалось на глаза. Слушать, нюхать, запоминать.
Такой свободы она не ощущала с момента, когда в детстве пасла коз, заглядываясь на соседскую корову. Виктория резко осеклась. Не было никакой коровы и тем более коз. Пришлось даже встряхнуть головой.
– Ты тоже злиться?
– Нет, что ты, Имва. Это я отвлеклась.
«Надеюсь, это еще мои мысли», – на место воодушевлению от отступившей болезни приходило беспокойство. Как знать, что этот амеван в самом деле натворил в ее голове?
Чтобы как-то отвлечься, Виктория встала с кровати и стала прохаживаться вдоль комнаты.
– Не знаю, как ты, а мне просто необходим свежий воздух. Голова отказывается думать. Хочу предложить Антару прогулку. Ты со мной?
Она была готова поспорить, что увидела улыбку облегчения у Имвы. Амеван даже не стал класть книгу на место, с готовностью поднимаясь. Чувствуя на своей стороне силу, Виктория уверенным шагом вышла из комнаты, но тут же оцепенела.
