- Говорите, двадцать вас было? - не дожидаясь его слов, с обычной своей неторопливостью произнес Лесник и окинул взглядом сидящих за столом. - Значит, я пригожусь.
Капитан открыл рот, но так ничего и не сказал. Сквозь проем глянул на Кабана, по-прежнему негромко храпящего на кровати в соседней комнате, развернулся, будто на плацу, и стал мерить шагами комнату, заложив руки за спину.
- Еще один человек лишним не будет, - бросил он, хмурясь. - Да, я могу вас взять, это на пользу делу. Но препирательств в отряде не потерплю. Это надо иметь в виду. - Он остановился возле Лесника, окинул изучающим взглядом. - Вы, бродяги, этого обычно не понимаете. На войне должна быть дисциплина. Отряд - как единый организм. Если кто-то будет создавать проблемы, я его пристрелю. - Он хлопнул по пистолету в кобуре. - Это не угроза. Вы все поняли?
Лесник кивнул.
- Хорошо, еще одно. Деньги с собой не брать. Ничего лишнего, только оружие и припасы.
- Оставлю здесь.
Винт переглянулся с Маркелычем, а Костя, уныло ковырявшийся в остывшей картошке, тускло проговорил:
- Я бы за местных не поручился. - Лесник коротко пожал плечами:
- Значит, спрячу.
- Три часа вам на отдых, - заключил Ожог. - В шесть инструктаж, в семь выходим. - Он развернулся на каблуках и ушел в подсобку.
Рамир выскочил из тумана возле рощи и бежал, задыхаясь, по полю. Пси-аномалия тянулась полукругом слева и справа, опоясывая Бобловку большим кольцом. Глянув на солнце, он определил направление и взял правее. По карте деревня должна быть к северо-востоку от него, но она прямо на востоке, выходит, излом оттащил его метров на пятьсот к северу. У Рамира оставался совсем небольшой шанс опередить зверолова, встретить его на краю деревни. Пригнувшись, он бежал со всех ног, рюкзак подпрыгивал на спине. Неширокий перелесок, тянувшийся через поле от рощи к крайним домам деревни, перекрывал поле зрения - Цыган не мог разглядеть, идет ли кто по тропе, которая должна была находиться где-то в полукилометре слева.
Он достиг Бобловки, тяжело дыша, залитый потом, - и оказался на узкой, заросшей бурьяном улочке между покосившимися заборами. На ветру шелестели лопухи, а в домах за оградами чернели слепые окна. Рамир перешел на шаг, сдвинув автомат на грудь. Впереди показался перекресток - там улочка достигала центральной улицы Бобловки. Если он все верно рассчитал, те, за кем он охотится, должны очень скоро пройти по ней…
- А это скамейка, я дяде Мише помогала ее ставить, - донеслось из-за поворота.
Вот они! Рамир неслышно побежал вперед, пригибаясь, у перекрестка свернул, встал за бурьяном под оградой. Удачно, до чего ж удачно… Сейчас все кончится.
Девушка что-то взволнованно щебетала, он не слушал. Отвел широкий лист лопуха, увидел торец большого деревянного здания с каменным цоколем - то ли склада, то ли сельского магазина. Возле крыльца стоял здоровенный мужик с «Печенегом» - десятикилограммовый пулемет он держал легко, как деревянную игрушку. Черная майка открывала хорошо прокачанные мышцы рук.
Из-за угла показались зверолов с Настькой. Есть! Очень осторожно он поднял автомат, и тут что-то холодное уперлось ему в затылок. Дребезжащий старческий голос прошептал на ухо:
- Опусти, опусти его, милок.
Как только дверь за Ожогом закрылась, обстановка в комнате сразу разрядилась. Костя поднялся, вынул из-за уха бычок и пошел к выходу, сказав на ходу:
- Пойду перекурю, позовете, если что.
Настька, разомлевшая после еды, поставила локти на стол и подперла голову руками. Она вовсю зевала. Винт сунул пистолет в кобуру и боком улегся на лавке, благодушно посматривая на нее с Лесником. Маркелыч, стесав перочинным ножиком кончик спички, откинулся на стуле, принялся ковыряться в зубах.
- Ты иди приляг, - сказал он девушке. - Там вторая койка, пустая. По тебе видно, что устала, так отдохни, точно говорю. Трудная дорога была?
Настька тряхнула головой и посмотрела на толстяка, с трудом разлепив тяжелые веки.
- Еще какая трудная, - сказала она. - А где все деревенские? Мне дядя Виталий говорил… ну это тот, который из интерната меня забирал, - говорил, что тут Степан остался да дед Пахом, и тетя Матрена вроде…
- Кто-то да и остался, - согласился Маркелыч. - Но они в деревне где-то… иди спи. Я разбужу, когда надо будет. Слышала, что капитан сказал? Всего три часа на отдых. Тебе по малолетству мало будет, но лучше уж чего-нибудь отоспать, чем потом с ног валиться от усталости. А капитан потом спуску не даст, имей в виду, он такой.
Она кивнула, прошла в соседнюю комнату и нерешительно встала у заправленной койки.
- Ложись, не стесняйся, - подбодрил толстяк. Настька села, развязала ботинки. Ногой пихнув их под кровать, легла, не раздеваясь, завернулась в худое байковое одеяло. Поворочалась, устраиваясь, и затихла.
- Почти ребенок еще. - Маркелыч начал убирать посуду со стола. - Винт, буди Кабана, пусть гостю постель уступит. Он свое отоспал, хватит. А то разлегся, боров…
Лениво сбросив ноги с лавки, Винт усмехнулся.
