И волки понеслись отовсюду: и с вершин холмов, и из лесов долины. Целая свора обезумевших от голода волков, голов в двадцать, лязгала зубами, окружив скалу, где за пределами досягаемости находилась желанная добыча.
Волки, толкая друг друга, подпрыгивали, ловили воздух, падали на землю, тщетно стараясь добраться до заманчивой дичи, такой близкой и вместе с тем недоступной.
А между тем Волк постепенно менял своё поведение. Он вдруг как-то странно лёг на брюхо, тяжело задышал, как будто готовясь одним прыжком настичь стаю своих братьев, и вдруг стал успокаиваться, примиряться с очевидной бесполезностью всех своих усилий. Человек снова приобретал над ним власть. Волк как будто припоминал, что пришлось ему перенести когда-то при таких же обстоятельствах. Им снова овладевала ненависть к своему племени, и он спокойно стал ожидать начала драмы, которая неизбежно должна была развернуться перед его глазами.
Мукоки первый подал сигнал: он тихо свистнул, и Ваби поспешил приставить ружьё к плечу.
Медленно, не оставляя ружья, старый индеец потянул ремень, конец которого был привязан к лани; таким образом он подтянул тушу на край скалы. Ещё одно движение, и лань полетела в середину волчьей стаи.
Точно мухи, налетающие на кусок сахара, бросились голодные звери на добычу, давили друг друга, вступали между собой в бой, старались отхватить кусок получше. Тогда Мукоки пронзительным свистом подал знак стрелять в волчью стаю.
В течение нескольких секунд ветви кедров освещались молниями, которые сеяли смерть среди волков. Оглушительные выстрелы ружей и кольта заглушали их крики.
За каких-нибудь пять секунд было сделано свыше пятнадцати выстрелов, а затем над Снежной Пустыней вновь воцарилось глубокое молчание бескрайнего белого простора.
Уцелевшие волки разбежались, молчание смерти распростёрлось у подножья скалы, изредка прерываемое слабым хрипом раненых, извивавшихся на снегу животных. В гуще кедров раздался металлический лязг заряжаемого снова оружия. Затем Ваби сказал:
– Мне кажется, Мукоки, мы здорово сегодня заработали.
Мукоки в ответ стал слезать с дерева. Юноши последовали за ним.
Под скалой лежало пять безжизненных тел. Несколько дальше шестой волк делал ещё какие-то движения. Мукоки убил его ударом топора. Седьмой забежал дальше, оставив после себя кровавый след. Ваби нагнал его, животное было при последнем издыхании.
– Семь штук! – воскликнул Ваби. – Лучшей охоты я ещё не видел. Сто пять долларов за одну ночь. Как будто не худо, Род?
Они вернулись, волоча волка за собой.
Перед ними стоял, вытянувшись во весь рост, Мукоки; его освещала луна, взгляд был прикован к северу, он застыл в этой позе, как статуя.
Заметив Рода и Ваби, индеец показал рукой на горизонт и, не поворачивая головы, сказал:
– Смотрите!
В указанном направлении они заметили чёрный дым и красноватое пламя; на бледном фоне лунного света оно стелилось мрачной тенью по Снежной Пустыне. Пламя поднималось и росло, дым становился всё гуще, казалось, что грозный пожар залил потоками огня и лес и равнину.
– Это горит сосна! – сказал Ваби.
– Да, горит сосна! – подтвердил старый следопыт и при этом добавил: – Огненный сигнал племени вунга!
Ваби и Мукоки молча смотрели на охваченную пламенем сосну. Роду казалось, что до неё не более одной мили. Молчание своих спутников молодой человек считал дурным признаком.
В глазах Мукоки сверкал какой-то странный огонёк, подобный тому, который вспыхивает у дикого зверя, когда тот, разъярённый, готовится к прыжку. В лицо Ваби ударила кровь и залила его яркой краской. Род видел, как он трижды поглядел на Мукоки, и глаза того тоже не предвещали ничего хорошего.
Точно так же, как в голове хищного Волка вспыхнули заглохшие было охотничьи инстинкты и разгорелась жажда дикой воли, так и в душе старого индейца и более юного Ваби, лишь наполовину принадлежавшего к белой расе, медленно подымались исконные инстинкты индейского племени.
Сквозь медную кожу, покрывавшую их тела, Род читал в тайниках их душ. Он понимал, что ненависть к старому врагу, к племени вунга, долго сдерживаемая, снова вспыхнула в них. Представлялся случай насытить жажду мести, и они этого случая не упустят.
В течение ещё пяти минут высокая сосна метала снопы огненных искр. Потом пламя стало стихать, и ствол дерева превратился в груду угля. Мукоки всё ещё свирепо вглядывался в даль и молчал. Наконец Ваби прервал молчание:
– На каком расстоянии они от нас, Муки?
– На расстоянии трёх миль, – ответил не задумываясь старый индеец.
– В сорок минут мы сможем покрыть это расстояние?
– Да.
Тогда Ваби обратился к Роду:
– Вы сможете сами найти путь в нашу хижину?
– Не решусь сказать: нет. Но если вы пойдёте туда, я последую за вами.
Мукоки хрипло рассмеялся и принял разочарованный вид.
– Нет, – сказал он важно и покачал головой. – Не идти туда! Пять минут сосна потухнуть. Мы не найти лагерь вунга. Надо пойти отсюда, утром найти хороший след. Лучше подождать. Мы найти днём их след и тогда стрелять.
