– Кретин! – сказал Крамер в рубке «Дикого гуся». – Он спятил. – Хьюго услышал взрыв и увидел стрельбу. – Пятнадцать лет и так много, а уж веревка мне ни к чему.
Он повернул руль, и «Дикий гусь» направился к «Зимородку». Глядя в залитый водой иллюминатор, Хьюго видел, как Бенедикт встал и двинулся вслед за Серджио к рубке.
Хьюго схватил громкоговоритель, раскрыл иллюминатор и поднес трубу ко рту:
– Эй, ты, тупица, ты с ума сошел? Что ты творишь?
Бенедикт оглянулся на траулер, но потом перестал обращать на крики внимание и перезарядил ружье. И продолжал идти вслед за Серджио.
– Нас всех из-за тебя вздернут, ты, придурок! – крикнул Хьюго в громкоговоритель. – Оставь его. Надо убираться.
Бенедикт продолжал двигаться к мостику «Зимородка».
– Я ухожу – немедленно! Слышишь? Варись сам в своем котле. Я ухожу.
Бенедикт остановился и снова посмотрел на траулер. Он что-то крикнул и указал на мостик. Хьюго разобрал одно слово: «Алмазы».
– Ну ладно, приятель! Как знаешь! Пока! – крикнул Хьюго и открыл дроссель. Рев двигателя и ускорившееся движение винта убедили Бенедикта.
– Погодите! Подождите меня, я возвращаюсь! – Он повернул к борту и начал спускаться.
Хьюго закрыл дроссель и аккуратно подвел «Дикого гуся» к лестнице.
– Прыгайте! – крикнул он. Бенедикт послушно прыгнул и тяжело приземлился на палубу. Дробовик вылетел у него из рук и упал в воду. Бенедикт тоскливо посмотрел ему вслед и пополз к рубке.
«Дикий гусь» уже отчалил и пошел по ветру. Когда Бенедикт вошел, Хьюго повернул к нему розовое лицо альбиноса и рявкнул:
– Что ты там делал, ублюдок? Ты мне солгал! Что это за взрыв?
– Взрыв? Не знаю. Какой взрыв?
Хьюго ладонью хлестнул его по лицу.
– Мы договорились: никаких убийств… а ты что натворил?
Бенедикт попятился в угол. Потер красные следы пальцев на щеке.
– Ты установил на «Зимородке» заряды, грязный сукин сын! Боже, страшно подумать, что ты сделал с Ленсом и девушкой.
Снаружи шторм бушевал в полную силу. Полил дождь – верный знак, что ветер скоро стихнет.
Хьюго машинально включил дворники, расчищавшие стекло рубки, продолжая обвинять Бенедикта:
– Я видел, как ты пытался убить итальянца. Боже! За что? Он один из нас! Я следующий в твоем списке?
– У него алмазы, – промямлил Бенедикт. – Я хотел отобрать их у него.
Выражение лица Хьюго изменилось. Он отвернулся от руля и посмотрел на Бенедикта.
– У тебя нет алмазов? Я не ослышался? – Голос его звучал почти болезненно.
– Закрой уши, крепче. – Джонни прижал Трейси к переборке в самом дальнем от циклона углу. – Там двадцать пять фунтов пластита – взорвется, как вулкан. Он использовал короткий фитиль – четырнадцать минут. Ждать недолго.
Джонни тесно прильнул к Трейси – хотел защитить своим телом.
Они смотрели в глаза друг другу, стиснув зубы, закрыв уши руками.
Проходили минуты, самые длинные минуты в жизни Трейси. Она не перенесла бы их, забилась бы в истерике, если бы не это большое тренированное тело, закрывавшее ее; но все равно она чувствовала нарастающий ужас.
Неожиданно ударила взрывная волна, и Трейси чуть не задохнулась. Джонни бросило на нее. Воздух надавил на барабанные перепонки, перед глазами сверкнули яркие огни, Трейси почувствовала, как стальная переборка за ней дрогнула.
Потом в голове прояснилось, и, хотя в ушах звенело, она с облегчением поняла, что еще жива.Она поискала Джонни, но его не было. Она в страхе протянула руки, потом открыла глаза. Он бежал по длинному помещению к противоположной стене; добежав, прижался к окошку.
Дым после взрыва все еще заполнял помещение, клубящийся голубоватый дым, но сквозь него Джонни смог рассмотреть последствия.
Огромный циклон был сорван со своего основания и теперь упирался в дальнюю переборку – разбитый. Достаточно было одного взгляда – и Джонни застыл в полном ужасе.
Стальная труба, подающая гравий, была перерезана точно перед соединением с верхним люком. Она торчала на шесть футов, но теперь изгибалась и раскачивалась, как будто была не из стали, а из резины.
Из нее била толстая, в восемнадцать дюймов, струя коричневой грязи и желтого гравия вместе с морской водой; она с грохотом ударяла в стену корпуса.
За несколько секунд, прошедших со взрыва, помещение циклона уже наполовину заполнилось скользкой колеблющейся похлебкой, которая билась о стены в такт движениям судна. Как чудовищная медуза, с каждой секундой набиравшая силу и вес.
Трейси добралась до Джонни, и он обнял ее за плечи. Она посмотрела через окошко, и он почувствовал, как напряглось ее тело.
