Проснулся я от того, что Самкин запаниковал и принялся ходить от одного заколоченного окна к другому, причем делал он это, не заботясь о том, что люди спят, – громыхал подошвами, вполголоса кого-то материл, луч налобного фонарика метался от стены к стене. Похоже, его суета потревожила меня одного: Коба продолжал храпеть так, что дрожал дом, Джига не храпел, а свистел, как закипающий чайник. Труба спал бесшумно.
Вскоре я понял, что так взволновало Самкина: что-то крупное бродило вокруг дома. Когда Самкин замирал с дробовиком наизготовку, было слышно размеренное дыхание, треск сминаемых веток и сухой травы. Почему-то казалось, что если это нечто захочет ворваться в дом, то без труда вырвет ставни с окон и саму дверь, но оно почему-то не спешило – нарезало круги, принюхивалось, выжидало.
Н-да, не очень приятно спать, когда понимаешь, что вот-вот сюда может вломиться неизвестный хищник. Из крупных на ум пришли верлиоки, колоссы и упыри, но они шумные и вряд ли стали бы подкрадываться.
Кукловод?!
Этот исподтишка работает, но для того, чтобы завладеть чьим-то разумом, ему нужно сперва установить контакт. Взрослая особь и через доски дотянулась бы до сознания Самкина, а вот молодой надо примериться. Самкин неглуп, чтобы его подчинить, понадобится время, наверное, он даже ощутит «взлом» и успеет спастись с помощью арта «колпак».
– Самкин! – тихонько позвал я. Он вздрогнул, скосил на меня глаза. – Нужен «колпак» на случай, если это кукловод.
Испуг мгновенно слетел с моего попутчика, он покраснел и вызверился:
– Еще раз меня так назовешь, я не посмотрю на твои седины…
– Ладно, не буду. Ну ты и неадекватный! – я постучал по лбу. – Там кукловод бродит, а тебя мои седины тревожат!
Самкин выдохнул и вроде успокоился.
– Тьфу ты, и как я сразу не догадался… А вдруг не он?
– Сходи проверь.
– После «колпака» мы будем уставшими и бесполезными, весь день насмарку. Наверное, ты прав – лучше посмотреть, кто там бродит.
– Но «колпак»…
– Да, все равно нужен.
В дверь тихонько поскреблись, и мы вздрогнули одновременно. Самкин принялся доставать из контейнера «колпак», нервно оглядываясь на дверь.
– Помоги… – забормотали детским жалобным голоском. – Сталкер, помоги! Мне стра… Ой, ой-ой-ой-ой… Мама, мамочки! Помогите! – затрещала трава, и издали донесся душераздирающий крик. – А-а-а-а-а-а!
– Тьфу, пакость! Пересмешник! – Самкин сплюнул на пол.
Джига заворочался и обругал мутанта, храп Кобы стих, только Труба по-прежнему не подавал признаков жизни. Пересмешники обладали слабым даром внушения, если ты заподозрил неладное, то уже не поддашься ему, но застигнутые врасплох одиночки верили ему и спешили на зов.
Самкин стоял спиной ко мне, лицом к заколоченному окну, отражался в стекле – взъерошенный, бледный, подсвеченный синеватым фонариком. Его локоны слиплись от дождя и повисли неопрятными сосульками.
– Пакость, – повторился он, тряхнул волосами. – Пересмешники не могут ничего придумать, могут только повторить. Значит, он такой старый, что видел ту девочку? Или у мутантов что-то типа коллективного сознания?
– Он мог услышать мутанта, который слышал пересмешника, слышавшего девочку. Они передают фразы из поколения в поколение, учат детенышей.
– Детенышей… – задумчиво проговорил Самкин. – Никогда не видел их. Прячутся, что ли?
– Да, мы недавно выкосили семейство упырей с двумя детенышами. А поначалу думал, что мутанты приходят вместе со всплесками – нет, размножаются. Прячут детенышей.
– Да заткнитесь вы уже! – возмутился Джига, перевернулся набок.
– Помогите! – зашелся криком мутант. – А-а-а-а-а!
– И ты заткнись! – Джига рывком сел, потряс кулаком. – Сука. Застрелю!
Самкин протянул ему дробовик:
– Как раз твоя очередь, я – на боковую.
Джига выругался. Я решил повременить со сном – вдруг он что-то знает о веществе, про которое говорил Пригоршня. Джига протопал к куртке, висящей на гвозде, пощупал ее и скривился:
– Мокрая.
Заплакал мутант, застонал, его стон начал отдаляться, отдаляться и вскоре затих. Что-то рыкнуло вдалеке, донесся визг, оборвавшийся хрипом. Вздохнул Коба, укутал голову спальным мешком и возмутился:
– Выспишься тут! Хрена с два.
Самкин залез в мешок и замер, а вскоре и засопел. Захрапел Коба, и мы с Джигой остались один на один. Он покосился на меня и прошептал:
– Дрых бы ты, завтра весь день идти. Когда не выспишься, реакция хуже, а нам нужны твои особенности.
Я не стал ходить вокруг да около и спросил:
– Скажи мне, Джига, что ты знаешь про вещество из нашей лаборатории, которое поставляют в большой мир, чтобы убивать детей?
Узкие глаза Джиги сделались круглыми, он шумно поскреб в затылке и выдал:
– Ничего. Потому что ничего такого нет, с чего ты взял вообще? Чтобы Иггельд… – он помотал головой. – А если бы и было, то я кто? Наемник. Если ты не знаешь, то куда уж мне.
И правда, откуда ему знать, подумал я, заворачиваясь в спальник. Или с чего рассказывать об этом мне? И вообще, зачем я об этом думаю? Мне нужно спать, беречь силы, потому что времени у меня осталось совсем мало. Скорее всего, следующий рецидив станет последним.
