– Эх, до чего Русь-матушку довели, – Баба-яга перестала суетиться и пристально посмотрела единственным зеленым глазом на Кузнечко. – Мало того, что русского духа от ихних телес не учуять, пока не принюхаешься, так и на голову совсем ослабли. Немцы и есть. Сожрать тебя, что ли, Васька?
Кузнечко постепенно осваиваясь, все вспомнил: и зачем он искал бабку изначально, и что вообще-то ему через три дня уже подписи в Избирком сдавать и начинать активную фазу кампании, и почему он хотел стать губернатором, и как он любит Богиню.
– Не знаю, бабушка, как сказать, но если можешь, помоги мне победить на выборах губернатора и жениться на Богине, вернее, на Ирине. Девушка тут такая есть, я с ней в Паракорочке познакомился…
– Так у тебя ж полная котомка деньжат, неужто еще какая помощь требуется? – Как-то кокетливо, хитро и в тоже время словно злорадствуя ответила Яга. – Один только вопросик, соколик: тебе все-таки корону царскую или Иришку? Ко мне даже Иван-царевич с двумя просьбами не обращался, не говоря про Иванушку-дурачка. Жадные вы там стали, страсть какие жадные, али совсем не соображаете, чего самим хоца! Впрочем, хоть ты и задом наперед все просишь, однако же я тебя выслушаю, авось и помогу, не совсем ты еще пропащий, раз Ирка тебе так полюбилась. Да и долг платежом красен, ты ж меня не бросил на дороге, подвез в своей вонючей коробчонке до родного леса…
В общем, чудеса чудесами, но человек существо такое, что если сразу умом не тронулся, то к любой обстановке привыкает. Вот и Кузнечко совсем освоился, у него даже опять, как после памятного сна, в котором он спорил со старым профессором, появилась мысль о своей исключительности. Он с чувством, обстоятельно начал рассказывать Яге о том, что такое выборы, почему он хочет стать губернатором, как ему нужно стать героем для какого народа, который должен отдать ему свои голоса на выборах. Попивая бабкин из глиняной кружки чаек с непривычно резким, но вкусным запахом, политконсультант объяснял Яге:
– …И вообще, кто в нашем мире герой и властитель? Не в твоем лесу, а у нас там, в цивилизации? Тот, кто «Не верь, не бойся, не проси!», и все нормально будет: подвиг, деньги, харизма!
– Эхе-хей, эхе-хей! Не Иван-царевич ты, конечно, и не Иван-дурак тем более. Чугунок. Черенок от метлы, такой же непотребный. Как же так можно: и не верить, и не боятся, и не просить? Да тебе не царствовать, тебе учиться надо, на выбора́ он собрался…
– Не, ты, бабушка, конечно, вся такая ненормальная, мудреная, но я тебе по науке объясню. Формула «Не верь, не бойся, не проси» – это именно что для героев, понимаешь? Герой, он со времен древней античности отличается от обывателя, это другой человек. Обыватель как раз «верит, боится, просит», на то он и обыватель, народ по-твоему. А герой – противоположность обывателю. Герой всегда получает власть, весь вопрос, какие подвиги ему совершить для этого придется. Одна проблема у меня получается. Почему герой берет власть? Потому что он от самих богов ведет происхождение! А если он без родословной, то не факт, что он избранный – ему подвиги нужны, чтобы его обожествили как следует, и тогда власть его будет. В общем, в смысле политтехнологий мне маленькое, но очень убедительное для местного народонаселения геройское чудо необходимо, понимаешь, бабуля?
– Ох, сынок-сосунок! На-у-ка! Ге-ро-и! Обы-ва-тели! «Не верь, не бойся, не проси!». И вот чего я с тобой разговариваю? На выбора он собрался. Не будил бы ты во мне каннибалку, а? По-твоему объясню, по-басурмански, раз ты русского языка не понимаешь, пока щи в печи томятся…
Баба-яга хлебнула чайку, закатила глаза к потолку избушки, будто что-то разглядывая на нем, сложила сухие, словно из переплетенных черных веревок, руки на грязный передник и продолжила в неожиданной для Кузнечко манере:
– Коммуникации власти и народа обусловлены, в том числе, культурными архетипами. Модель коммуникации вырабатывается веками и слабо подвержена существенным деформациям извне. Элементарные социологические наблюдения и анализ опыта поколений позволяют без труда вычленить социокультурную логику и формулу этой коммуникации. Например, в русской цивилизационной повседневности:
– власть не любит, когда с ней спорят, власть любит, когда ее просят;
– власть любит, когда ее просят, но не любит, когда просят много;
– власть не любит, когда у нее просят много, но любит за маленькую помощь получать большую благодарность.
Следовательно, реальная поведенческая инструкция: не спорь, не жадничай, благодари…
