Далее произошел неожиданный конфуз. Как только шпионов подняли с земли, по округе разнесся резкий и очень неприятный запах, а из штанин Арни потекло. Кафе «Блинчики» наверняка имело к этому опосредованное отношение.
Совершенно неожиданно эта рядовая и естественная ситуация вызвала прямо-таки скандал среди таких солидных и, казалось бы, дружных «вежливых людей». Оказалось, что вместе с оружием и спецсредствами никто не захватил с собой памперсов. Водитель квадроцикла прямо при всех пообещал уйти в отставку, если на его «новенькую чайку посадят истекающего засранца», мыть или переодевать пленника никто категорически не соглашался, все воротили нос. Никто не знал, как поступить.
Между прочим, неизвестно, что больше расстраивало такого интеллигентного и умного в купейных беседах Арни: что его поймали, или что теперь никто не хотел к нему даже приближаться. В итоге, в нарушение всех инструкций и правил гуманного отношения к пленным, его решили привязать веревкой метров пяти к квадроциклу и ехать очень медленно, чтобы задержанный сам прогулялся до заставы. В этом решении было еще и важное нарушение утвержденного плана операции, поскольку задержанных нужно было вывести очень быстро. Поэтому все засуетились, быстро распределились и буквально через минуту начали движение по невидимой тропе, о которой, наверное, знали только пограничники.
Что касается Ежихина, то для него все закончилось очень даже ничего. Дело в том, что следивший за Иваном сотрудник отдела контрразведки, рассказал, как тот мужественно все высказал под дулом пистолета шпиону, а сотрудник отдела по борьбе с экстремизмом уже позвонил и убедился в том, что Иван действительно ехал с этими двоими в поезде. Сотрудник контрразведки очень заинтересовался спутником Арни и с благодарностью пожал руку коллеге за информацию. Сотрудник по экстремизму, в свою очередь, поблагодарил за обещанную служебную докладную и запись наружного наблюдения, где Ежихин под пистолетом и получает по зубам от врага отечества. Самому Ежихину на радостях оба посулили благодарственное письмо и командирские часы, если получится, и даже пообещали проводить до заставы. Однако Иван, отказался, уточнил, куда прийти за своим паспортом и штрафом за ту постыдную беготню на вокзале, и пошел, слегка прикрывая разбитые, запекшиеся губы ладонью, обратно по едва видимой тропинке, по которой его, еще недавно трясущегося от страха, привел Арни. Ивана до сих пор била дрожь после пережитого, и приходить в он начал только на обратном пути.
Турист шел так долго, что потерял счет времени. Он переваривал события прошедшего дня, пока вдруг не обнаружил, что уже вечереет. Он прибавил шаг, потом побежал, на бегу понимая, что пошел совсем не по той тропинке и что даже по телефону не сможет объяснить таксисту, куда за ним подъехать. Впрочем, неожиданно оказалось, что связи нет, а телефон почти разряжен. «Главное, что живой!» – оптимистично подумал Иван и снова побежал.
Минут через пятнадцать Ежихин совершенно неожиданно выбрался из кустов на разбитую, проросшую буйной зеленью дорогу, или даже не дорогу, а едва заметные в зарослях грунтовые колеи. Перед ним было поле, а с другой стороны, по грунтовке направо – деревенька и косой выцветший указатель: «Д. Тихвинка». «Надо же, Тихвинка, что-то родное, русское, значит, границу не перешел», – подумал успокоившийся Иван и вдруг ни с того ни с сего вспомнил про картину в Михайловском замке: «Вынос Тихвинской иконы Божьей Матери». И сразу вспомнил о той догадке, которую он не успел осмыслить в «Блинчиках», вспомнил про общественников, дворян Екатерины и почти что найденную тогда на утренней встрече закономерность – открытие, которое, как ему казалось, он всю жизнь искал. И именно с этой мыслью он почувствовал на плече чью-то очень легкую, как листва, руку и увидел перед собой в точности такого же как в замке, но застегнутого и без ночной рубашки Павла Первого.
– Вам нужно обсушиться, сударь, и отдохнуть! Добро пожаловать к нашему походному бивуаку! – весело глядя на Туриста, чеканя каждое слово, негромко произнес уже двести лет назад убитый самодержец…
Кузнечко, по мере приближения к заветному повороту перед Паракарочкой, все меньше и меньше горел желанием пройтись по тропинке, по которой ушла в лес странная бабка, которую они с Петровичем подбросили в первый день визита в Провинцию, где Кузнечко планировал стать губернатором через несколько предвыборных месяцев.
Петрович как обычно молчал, немножко наклонившись по старой привычке к рулевому колесу. Кузнечко анализировал ситуацию, и она ему по-прежнему не нравилась, в первую очередь каким-то странным игнорированием кандидата, который за три недели пребывания в регионе сумел практически полностью обеспечить себя подписями депутатов и заодно всколыхнуть политическую атмосферу региона.
