В Париж самолет опоздал примерно на час, поэтому о прогулке в город можно было сразу забыть. Те, кто любит аэропорт Шарль де Голль, обладают, видимо, каким-то особым чувством прекрасного. Все аэропорты как аэропорты, он один такой. Повсюду выходишь и попадаешь сразу в терминал, тут – в какой-то отстойник, где тебя вынуждают уткнуться в крошечный телевизор, долго и мучительно искать свой рейс, который подскажет тебе букву нужного автобуса. Например, «G». Затем надо ловить среди скользящего мимо транспорта эту самую «G», но и держать в поле зрения телевизор, потому что буква в любой момент может измениться, как вся наша жизнь.
Тем более удивительно, что мы с Алисой проделали все это в считанные минуты и добрались до нужного нам места через час после посадки. Пока она разминалась, обходя ближайшие магазины, я сидела в кафе, уставившись в окно. Хотя было два часа дня, французское солнце светило как-то тускло. Но, возможно, так казалось по сравнению с мультяшной доминиканской природой.
– Вот думаю, купить мне фартук с Эйфелевой башней или нет? – спросила Алиса, едва вернувшись.
– Отличная идея. Будет прекрасный комплект к степлеру. А как удивится батлер в отеле, – съязвила я, но тут же об этом пожалела. – Купи, конечно, если нравится. Лишний фартук – штука ценная.
Но она уже забыла о фартуке и теперь уткнулась в мобильный.
– Нам предоставляют индивидуальный трансфер. Соглашаемся или требуем общий автобус?
– Там, я думаю, можно индивидуальный, и желательно, чтобы нас донесли прямо до номера. – Я начала прислушиваться к объявлениям на рейс.
Самое тяжелое в длительных полетах с пересадкой – необходимость после трех-четырех часов ожидания запихнуть себя обратно в самолет. Даже при моей любви к полетам – это нелегко, тут главное не начать себя жалеть. На этот раз компенсацией стали супер-кресла, правда их никак не удавалось раскинуть на нужную длину, любимые щупальца-лампочки, которые всегда так и тянет оторвать, да прикрепленный к креслу телефон. После взлета я сняла трубку с намерением кому-нибудь обязательно позвонить, но передумала. Кому? Бульдожьей морде отчитаться? Родителям? Друзьям? Сказать: «Да, уже вернулась с Мальдив, но важные дела заставили меня улететь на Маврикий». Еще не хватало, чтобы нашу миссию разрушили икота и «горящие» уши.
– Тебе на Маврикии понравилось? – прервала мои размышления Алиса.
Она выспалась на пути до Парижа и теперь одновременно смотрела фильм и листала журнал.
– Ну, ты ж знаешь, в хорошей компании везде хорошо. Мы там на майских были. Помню, ночью после праздника начали играть в гольф.
– Ты же не играешь в гольф!
– Это был особый гольф, мы играли отельными зонтами-тростями и апельсинами – там везде были разложены апельсины.
– И как, успешно?
– Ага. Смешнее всего было, когда к нам в два часа ночи подошел дедок англичанин и спросил: «Извините, это гольф или крокет?» Наши натурально обиделись, говорят: «Какой же это крокет, не видишь, что ли, апельсины в водосток закатываются. Разумеется, гольф!»
– Как будет «водосток» по-английски? – неожиданно спросила Алиса.
– Как «дренаж», а что?
– Нет, ничего. А что дед?
– Начал рассказывать, как он в свое время был чемпионом по гольфу, туда приехал тоже поиграть и в итоге попросился к нам в команду.
– Взяли?
– Конечно. Правда, у нас были какие-то размытые правила. Но он сбегал за зонтом, принес еще апельсинов. Самый большой шок у него был, когда он узнал, что трофеи потом надо съесть.
– А как же без этого! Конечно, съесть! – захохотала Алиса. – А вообще там сервис хороший? А море?
– Скоро увидишь.
– Выпьем?
– Сейчас? Нам бы до отеля добраться.
– А что? Голова прояснится, – обиженно сказала Алиса, стаскивая чемодан с ленты-транспортера.
– Кара, голова прояснится с утра. Едем в отель, снимаем номер, ложимся спать.
Мы вышли на улицу. Солнце уже почти село, но воздух был еще горячим. Прилетевшие с нами туристы быстро расползались по крошечным автобусам, волоча за собой багаж. Устали. А мы как будто не устали.
– Вон наш человек! – Алиса указала на серьезного типа, закрывавшего нам выход.
