Когда я наконец вышел, он сидел на крыльце. Зеленый склон горы порос деревьями и кустами, которые внизу плавно переходили в желто-красные пески пустыни. Увидев меня, Робер встал. Я облокотился о перила и глянул вниз. Мы были далеко от всех. Я обернулся к нему.
— Что у нас на обед?
Он пожал плечами.
— Честно говоря, мистер Корд, я ждал, чтобы узнать, как вы.
— Здесь неподалеку есть ручей, в котором водится такая форель, какой ты не видел никогда в жизни.
— Форель на обед — звучит неплохо, мистер Корд, — улыбнулся он…
Мы спустились с горы только через два года. Дичи было предостаточно, а раз в неделю Робер ездил за припасами. Я похудел и загорел.
Удивительно, до чего здорово шли без меня дела. Это еще одно доказательство старой истины: когда достигаешь определенной величины, очень трудно остановить дальнейший рост. Все компании работали прекрасно, кроме киностудии. Ей не хватало капиталов, но меня это не интересовало.
Три раза в неделю я разговаривал с Макалистером по телефону. Это был прекрасный способ вести дела. Раз в месяц Макалистер приезжал с папкой, набитой бумагами, которые мне следовало прочесть или подписать.
Мак был на редкость добросовестный человек. Ничто не ускользало от его зоркого глаза. Каким-то таинственным способом все важное, что творилось в компаниях, отражалось в его докладах. Я понимал, что многие вещи требуют моего вмешательства, но все почему-то казалось мне далеким и неинтересным.
Мы прожили так уже полтора года, когда к нам явился первый посторонний гость. Я возвращался с охоты со связкой перепелов в руке, когда увидел у дома незнакомую машину. Я взглянул на регистрационную карточку на ветровом стекле: Роза Штрассмер, врач. Я вошел в коттедж.
Молодая женщина ждала меня, сидя на диване с сигаретой. У нее были темные волосы, серые глаза и решительный подбородок. Когда она встала, я увидел, что на ней потертые джинсы, которые подчеркивали женственный изгиб худых бедер.
— Мистер Корд? — спросила она с легким акцентом, протягивая мне руку. — Я — Роза Штрассмер, дочь Отто Штрассмера.
Я пожал ей руку. Ее рукопожатие оказалось крепким.
— Откуда вы узнали, где меня искать? — спросил я, стараясь не выдать своего недовольства. Она достала конверт и протянула мне.
— Когда мистер Макалистер узнал, что я буду ехать в отпуск мимо этих мест, он попросил передать это вам.
Я вскрыл конверт и пробежал глазами письмо. В нем не было ничего, что не могло бы подождать до очередного визита Мака. Я бросил листок на столик. Вошедший Робер странно взглянул на меня, забрал перепелов, ружье и удалился на кухню.
— Надеюсь, я не помешала вам, мистер Корд? — спросила Роза.
Я взглянул на нее. Что бы я ни думал, она не виновата. Виноват был Мак, который не очень деликатно напоминал о том, что я не могу оставаться в горах вечно.
— Нет, — ответил я. — Извините за мое удивление. У нас редко бывают гости.
Неожиданно она улыбнулась — и удивительно похорошела.
— Могу понять, почему вы не приглашаете сюда гостей, мистер Корд. В таком раю от лишних людей было бы тесно.
Я промолчал.
Она поколебалась и направилась к двери.
— Мне пора, — неловко произнесла она. — Очень рада была познакомиться с вами. Мой отец так много рассказывал мне о вас.
— Доктор Штрассмер!
Она удивленно обернулась.
— Да, мистер Корд?
— Я должен снова просить у вас прощения, — быстро сказал я. — Живя здесь, я разучился хорошо вести себя. Как поживает ваш отец?
— Очень хорошо. Он не устает рассказывать мне о том, как вы вынудили Геринга выпустить его из Германии. Он считает вас очень смелым.
Я улыбнулся.
— Ваш отец — вот кто действительно смелый человек, доктор. То, что я сделал для него, — мелочь.
— Но это была не мелочь для меня и для мамы, — сказала она и снова заколебалась. — Но мне и в самом деле пора.
— Останьтесь пообедать. Робер великолепно готовит перепелов с диким рисом. Думаю, вам понравится.
Секунду она пристально смотрела на меня.
— Хорошо. С одним условием: вы будете звать меня Розой, а не доктором.
— Согласен. Садитесь, а я пойду скажу Роберу, чтобы он принес вам что-нибудь выпить.
Но Робер уже появился в дверях с мартини.
Когда мы кончили обедать, было уже поздно ехать, и Робер приготовил ей комнатку наверху. Она ушла к себе, а я немного посидел в гостиной и затем тоже направился спать.
Впервые за все время я не мог заснуть и лежал, глядя на тени, плясавшие на потолке. Услышав скрип двери, я сел в постели.
Секунду она тихо стояла на пороге, а потом вошла. Остановившись у кровати, она прошептала:
— Не пугайтесь, отшельник. Мне не нужно ничего, кроме этой ночи.
— Но, Роза…
Она прижала палец к моим губам и быстро скользнула в постель, такая теплая и женственная, само сочувствие и понимание. Прижав мою голову к груди, она прошептала:
— Теперь я понимаю, почему Макалистер послал меня сюда.
Я обхватил ладонями ее молодые, упругие груди и прошептал:
— Роза, ты прекрасна…
Она тихо рассмеялась.
— Я знаю, что не прекрасна, но мне приятно это слышать.
Она опустила голову на подушку и посмотрела на меня тепло и ласково.
