– Я… я видела, что у вас будете долгое и славное правление. Ваши враги не смогут одержать победу над вами. Вы…
– Не лгите мне, девочка. Скажите правду. Разве видение моей славы заставило вас побелеть и задрожать, как если бы вы увидели призрак вашей матери?
Мег сглотнула и призналась:
– Я видела то, чего вы боитесь больше всего… Это была женщина перед казнью. Не леди Дэнвер. Какая-то пожилая женщина в старом замке, очень далеко отсюда. Она прячет маленького спаниеля под юбкой, когда кладет голову на плаху. Палач замахнулся топором в первый раз, но промазал и…
– Достаточно. – Елизавета вскочила со стула. – Вам больше не надо мне ничего рассказывать.
Она отошла от Мег к единственному окну в комнате и, отвернувшись, стала смотреть в окно. В комнате воцарилась тяжелая тишина.
– Простите… меня, ваше величество, – наконец решилась заговорить Мег, – все, что я видела… это, бывает, ничего и не значит. Моя подруга Кэт всегда убеждает меня, что будущее нигде не записано. Мы сами делаем наш собственный выбор.
– И иногда мы вынуждены сделать именно этот выбор. – Когда Елизавета вернулась и встала перед Мег, что-то закрылось в ее глазах.
Это снова была не просто Елизавета. С нею заговорила королева.
– Что ж, Маргарет Вулф, вы убедили нас. Леди Дэнвер должна быть освобождена, но мы должны отправить вас к человеку, который лучше всего подходит, чтобы взять на себя ответственность за столь опасную ведьму.
Сердце Мег упало. Она испытала такую необъяснимо сильную связь с Елизаветой, она надеялась, что королева тоже ощутила такую же связь, и это побудит ее смилостивиться над Маргарет.
Но девочка только мужественно поклонилась. Когда она последовала за королевой из ее личных покоев, Мег высоко подняла голову и распрямила плечи, стараясь не дрожать при мысли о том, какому хранителю темницы или башни ее передадут или препроводят сразу же в руки палача.
Когда они вступили в зал сразу за покоями королевы и Мег увидела человека, ожидающего ее, она заморгала, не веря своим глазам.
Мартин Ле Луп расхаживал по небольшой зале, как волк в клетке. Он резко остановился, когда в дверях появились королева и Мег, следовавшая за ней.
Никогда еще Мег не видела такого неумолимо сурового взгляда у своего отца. Она съежилась, чувствуя, что, наверное, предпочла бы увидеть хранителя темницы.
Мартин опустился на колени перед королевой, не давая Елизавете шанса заговорить.
– Ваше величество, умоляю вас простить мою дочь. Я не знаю, что Маргарет, возможно, наговорила вам, но…
– Она побаловала нас необыкновенно занятной историей, мсье Ле Луп.
Мартин вздрогнул.
– Мег обладает слишком уж богатым воображением. Эта девочка…
– …одна из самых замечательных юных особ, которых нам довелось повстречать, – перебила его королева. – Она убедила нас освободить леди Дэнвер.
Во взгляде Мартина мелькнула тревога.
– А что будет с самой Мег?
– Мы решили передать ее под вашу ответственность. Мы настоятельно рекомендовали бы вам сопроводить ее на остров Фэр, и как можно скорее, – королева хитро улыбнулась, – помимо того, что Маргарет замечательная девочка, у нее, на наш взгляд, слишком слабые нервы. Поэтому мы полагаем, что наш английский климат оказался не совсем подходящим для, гм-м, столь редкой французской розы.
Уайт-Холл таял вдали, по мере того как лодочник усердно работал веслами и лодка скользила вниз по Темзе. Мартин обнимал Мег так крепко, что она с трудом дышала. Но она не жаловалась, уткнувшись лицом в камзол отца.
– Ты сердишься на меня, папа? – рискнула она поднять глаза на него. – Меня… меня накажут?
– Должен признать, что, когда я мчался к дворцу, почти обезумев от страха за тебя, у меня мелькнула мимолетная мысль о порке хлыстом. – Мартин старался казаться строгим, но закончил свою речь, порывисто поцеловав дочь в лоб. – Боже мой. Ты должна прекратить убегать от меня. Разве ты не знаешь, чего я боюсь больше всего?
Глаза Мег наполнились слезами.
– П-прости меня, папочка. Я знаю, что я обманула твои надежды. Но я так старалась стать такой, как ты хотел…
– Замолчи, мой ангел. Ни один отец не может испытывать больше гордости за свою дочь. То, что ты сделала, направившись к королеве, рискуя своей собственной жизнью ради спасения леди Дэнвер, это было наихрабрейшим поступком, что мне довелось видеть за свою жизнь.
Мег проморгала слезы и с надеждой посмотрела на отца.
– Я была такой же отважной, как Кэт?
– Клянусь, да. Вы обе посрамили меня. – Мартин улыбнулся. Большим пальцем он смахнул слезу, скатившуюся по щеке Мег.
– Это мне надо просить у тебя прощения, детка. Твоя мать… – тут он вынужден был сглотнуть, прежде чем сумел продолжить. – Я был не прав, когда запрещал тебе говорить о ней, был не прав очень во многом. Я ненавидел Кассандру, ведь она пыталась заставить тебя воплотить ее безумные мечты, превратила тебя в «Серебряную розу». Но я-то обращался с тобой не лучше.
– О нет, папа, это неправда, – попыталась возразить Мег, но Мартин остановил ее.
