Екатерина поджала губы. Нет, она не слишком нуждалась в напоминании о дерзкой девчонке, которая когда-то была женой ее болезненного первого сына, Франциска. Мария Стюарт обладала высокомерием и самонадеянностью своих французских родственничков де Гизов. То были суровые и огорчительные дни для Екатерины. Вслед за смертью мужа она наблюдала, как семейство де Гиз и Мария подминают под себя Франциска, узурпируя власть и влияние, которое должно было перейти к Екатерине как матери мальчика и вдовствующей королеве Франции.
Когда Франциск умер после своего короткого двухлетнего господства, Екатерина с превеликим удовольствием отослала дерзкую невестку назад в ее Шотландию. Каким своенравным, страстным существом была эта молодая женщина, управляемая только своими эмоциями! Екатерину не слишком удивило, что Мария плохо кончила, не только потеряв трон в родной Шотландии, но и оказавшись в английской тюрьме.
– Я, несомненно, не меньше вас огорчена судьбой нашей милой Марии. Увы, мне передавали, что она сильно состарилась и обрюзгла в заточении, – маскируя свое безразличие притворной обеспокоенностью, ответила Екатерина.
– Судьба, которая постигла многих из нас, – парировал герцог, окидывая взглядом тучные формы Екатерины. Одна из фрейлин Екатерины аж задохнулась от его дерзости. Екатерина предпочла проигнорировать это замечание, хотя и незаметно впилась пальцами в ручки трона. – Месье Морган хороший и преданный слуга моей кузины. Я вынужден требовать его немедленного освобождения.
– Прискорбно, – на этот раз голос Екатерины прозвучал значительно холоднее, – но король, я в этом уверена, отклонит такую вашу просьбу. Арест месье Моргана был необходим, дабы умиротворить англичан.
– С каких это пор Франция должна умиротворять английских еретиков?
– Мы не можем позволить себе оскорблять любую иностранную державу. Тем более не сейчас, когда и наше казначейство, и наша армия обескровлены гражданской войной. – Екатерина слегка наклонилась вперед. – Войной, которую вы пока еще не сумели привести к успешному завершению.
– Это только вопрос времени. – Герцог нахмурился и бросил на нее сердитый взгляд. – Я сокрушу мятежников-гугенотов.
– Именно в этом вы заверяли меня уже год назад. Простите мне, если я что-то упустила и не заказала фейерверк в честь празднования.
Де Гиз побагровел. Тихий ропот симпатии к нему и негодования против Екатерины прокатился по залу. Екатерина сцепила зубы, поняв, что, судя по всему, зашла слишком далеко.
– Я уверена, что вы скоро одержите победу над гугенотами, – скрепя сердце, примирительно заметила Екатерина. – И тогда сможете надеть свои доспехи и сами поплыть в Англию на помощь Марии.
– Будьте уверены, что я так и сделаю, – отрывисто огрызнулся де Гиз.
Екатерина улыбнулась, мысленно представив блаженную картинку.
Герцог, пронзенный сотней стрел, выпущенных отрядом разгневанных английских воинов. Конечно, и у него был шанс преуспеть и возвести Марию на английский трон и тем укрепить свое собственное могущество и влияние, но Екатерина сомневалась в этом. Она была уверена, что Елизавета Тюдор никогда не позволит этому случиться. Как и Екатерина Медичи, Тюдор относилась к породе выживших и уцелевших. Жестокая, коварная и умная.
– Тем временем я ручаюсь вам, что месье Морган расквартирован в Бастилии самым благоприятным образом и может принимать там тех посетителей, которых соблаговолит, – стерев улыбку с лица, продолжила Екатерина. – Его заключение, похоже, никоим образом не лишит его возможности плести интриги в пользу вашей кузины.
Герцог хмурился, недовольный ее ответом на свое прошение, но он не стал давить на нее. Он еще не накопил достаточно силы, чтобы управлять Екатериной и королем Франции по своему усмотрению.
Но, когда герцог откланялся и с надменным видом зашагал прочь из зала, Екатерина с тревогой подумала, что это было всего лишь вопросом времени.
Она выслушала еще несколько ходатайств, но едва вникала в суть того, о чем ей говорили.
Екатерина смертельно устала от всей этой ситуации. Как бы ей хотелось отправить их всех к праотцам: и неугомонного Моргана, и высокомерного де Гиза.
Особенно герцога. Будь она моложе, на пике своей власти, она бы знала, как расправиться с этим наглецом. И сделала бы это особым, утонченным способом. Устроила бы подходящий несчастный случай, уронила бы небольшой кусочек чего-нибудь смертельного в его кубок. Неужели герцог и правда набрал такую силу, что она не смела поднять на него руку, или просто сама она превратилась в немощную старуху, опасающуюся действовать?
«И как это преклонные годы превращают нас всех в трусов», – вздохнула Екатерина. Отказавшись выслушивать остальные прошения, Екатерина оставила зал для аудиенций, и ее фрейлины потянулись вслед за ней. Ее шаги медленным эхом раздавались по коридорам Лувра, когда она передвигалась с болезненными усилиями, страшно желая оказаться в тишине своих покоев и глотнуть успокаивающий глоток снадобья, чтобы хоть немного ослабить боль в суставах.
