– Фу, вы еще начнете нести какой-нибудь вздор, например, что вы подбирали ткань такого же оттенка, как мои глаза.
– Нет. Я мог бы облазить весь Лондон, но так никогда и не найти такой же глубокой и сверкающей синевы.
Проклятый тип! В его голосе столько искренности, и он еще все так же крепко прижимает ее к себе. Сердце колотится все быстрее, оно уже пошло в разгон и вот-вот вырвется из груди на полном скаку. Уже не в первый раз она испытала подобную горячечность между ними, такой рывок навстречу друг другу. Частенько за эти недели, проведенные с ним под одной крышей, она чувствовала нечто подобное, только глубоко запрятанное. Пульсирующее желание, не выходящее на поверхность. Безусловно, совершенно естественное и вполне понятное притяжение, но от этого ей не становилось лучше.
Мартин слишком пристально смотрел на ее рот. Кэт поймала себя на том, что невольно в ответ облизнула губы. Когда он нагнулся ближе, ей достало разума резко пригнуть голову.
Хватка Мартина на мгновение стала жестче, потом он, казалось, очнулся. Он высвободил ее. Они отскочили в разные стороны, и оба сосредоточились на сборе стрел, энергично и сконцентрировавшись гораздо больше, чем того требовала цель.
Ей понадобился нож Мартина, чтобы выковырять стрелу, застрявшую глубоко в стволе яблони. Он протянул ей нож, едва посмотрев на нее. Ковыряя ножом кору, Кэт отчаянно подыскивала тему, чтобы ослабить напряженность между ними.
– Так что же послужило причиной этого внезапного порыва взяться за лук?
– Этого требует от меня закон.
– Как это?
– Еще со времен Генриха Восьмого, – пустился в объяснения Мартин, выдергивая стрелы из мишени, – каждый англичанин моложе шестидесяти лет обязан иметь лук и знать, как пользоваться им.
Ах, вот оно что! Все это ревностное упорство направлено на достижение все той же цели. Очередное усилие Мартина превратить себя в добропорядочного англичанина. Она с удовольствием бы иронически посмеялась над ним, но она находила все происходящее слишком грустным. Ничуть не лучше, что там, в доме, маленькая девочка до крови стирает пальцы о струны лютни в своих попытках освоить игру на этом музыкальном инструменте «совсем как достойная леди».
Но Кэт теперь уже знала всю тщетность протестов против планов Мартина, касающихся его самого и его дочери.
– С луками и стрелами против пушек и пороха? – Кэт не сумела удержаться и нарочно добавила: – Увы, славные дни Азенкура[15] остались давно позади.
– Азенкура? – резко вскинулся Мартин, и именно на такую реакцию Кэт и надеялась. Казалось, он готов был плеваться. – Бог ты мой! Нет ничего славного в том сражении. Во-первых, Генрих Пятый не имел никакого права вторгаться во Францию. А во-вторых, англичане страшно превосходили численностью французов. Это просто вопрос удачи, что англичане оказались способны…
Мартин осекся, явно рассердившись не то на себя, не то на нее. Кэт затруднилась бы сказать точнее.
– У вас никогда это не получится, Мартин Ле Луп.
– ???
– Превратиться в англичанина.
Он упрямо поджал губы.
– Нет, получится. Как и со стрельбой из лука. Для этого требуется только большая практика.
– Ну а если у вас получится, что тогда? А если случится вторжение, и это будут французы? – она бросала вызов. – Неужели вы сумеете настолько превратиться в англичанина, чтобы стрелять в ваших собственных соотечественников?
– Из того, что я слышал, на англичан гораздо более вероятно нападет Испания. Но если это будет Франция… – Мартин замолчал, и его лицо помрачнело, на нем застыло выражение грусти. – Что ж, мне не впервой придется обнажить клинок против кого-то из своих соотечественников. Францию многие годы мучила гражданская война. Я служил протестанту, королю Наварры, и в сражении становился плечом к плечу с моим хорошим другом, капитаном гугенотов, Николя Реми. И я был в Париже в ту самую ночь накануне дня святого Варфоломея, когда по улицам рекою текла кровь. Люди перерезали друг другу горло только из-за того, что одни считали кусок вафли телом господним, а другие называли его обычным тестом. Французы вырезали французов. Полагаю, вы не сможете понять…
– О нет, я все понимаю. Ирландцы на протяжении столетий убивали друг друга, и началось это много раньше, нежели во Франции. Именно так я потеряла отца.
Мартин окинул ее любопытным взглядом.
– Мег сказала мне, что ваш отец погиб в сражении, когда вы были совсем маленькой девочкой, но я решил, что это случилось в схватке с англичанами…
– Нет, – Кэт грустно покачала головой, – все произошло в столкновении с Даннами. – Два ирландских клана несколько поколений враждовали по причине, которая давно забылась. – Она пожала плечами и слабо улыбнулась. – Я знаю только, что в конце того дня мой папа так и не вернулся домой, – охрипшим от нахлынувших чувств голосом докончила она.
Катриона поспешила отвернуться от Мартина, но он поймал ее за руку. Другой мужчина на его месте взбесил бы ее, пытаясь сказать какую-нибудь утешительную банальность.
