Кэт выбралась наружу в расчете на краткую передышку. Но ей пришлось отпрянуть назад и прижаться к черно-белому дому с деревянными балками, поскольку какой-то благородный лорд вместе с отрядом слуг пронесся мимо, разбрызгивая грязь и отбросы и спугнув трио коршунов, кормившихся на навозной куче, которые, трепеща крыльями, с пронзительными криками полетели на карниз.
Кэт заскрежетала зубами.
Богиня Бригитта! Как же страстно она желала покоя дремучих лесов и каменистых бухт острова Фэр, чистейшего воздуха, наполненного морской свежестью, принесенной ветром с моря. Она успокоила себя, вспомнив письмо, которое она недавно получила от Арианн.
На острове все шло своим чередом, и не поступало никаких ужасных новостей с материковой Франции, касающихся Темной Королевы или секты. Арианн не так давно связалась со своим зятем. Охотник на ведьм Аристид рассчитывал осторожно исследовать вопрос далее. Если станет очевидно, что они переоценили опасность для Мегаэры, Арианн не видела никаких причин, по которым Кэт не могла бы возвратиться на остров Фэр к Рождеству.
К Рождеству… еще почти пять месяцев. Перспектива все же наполнила бы Кэт счастьем, если бы не одно обстоятельство. Она поедет туда одна, оставляя Мартина добиваться осуществления своей ложной цели превратить себя и дочь в достойную английскую семью. И ей приходилось снова и снова отчаянно напоминать себе, что после отъезда из Лондона их жизнь никоим образом больше не будет ее заботой.
Чей-то голос, разразившийся проклятиями, донесся до ушей Кэт сквозь всегдашнюю уличную какофонию. Роб Неттл, тот малый, что поставлял питьевую воду в «Ангел», появился с торца дома. Он медленно передвигался с большим коромыслом, закрепленным на его прямых плечах. Его всегда добродушное лицо пылало.
Этот учтивый, вежливый, воспитанный парень был одним из тех немногих англичан, к которым Кэт прониклась симпатией. Но вместо обычного оживленного «Доброго дня, мисс О'Хэнлон» он что-то пробурчал в ответ на ее приветствие.
Прикрыв глаза от солнца ладонью, Кэт внимательно взглянула на высокий конический контейнер на широкой спине Роба. Она заморгала от удивления, на мгновение решив, что ей это только привиделось.
– Прошу прощения, мистер Неттл, – позвала она. – Вы знаете, что гм-м, мм-м, там, кажется, стрела застряла в вашем бидоне для воды?
Неттл бросил на нее разъяренный взгляд, с трудом двигаясь мимо.
– Слава богу, мне еще повезло, что эта проклятая штуковина не застряла в моей спине.
– Но кто, ради всего святого…
– Да ваш сумасшедший хозяин, вот кто!
– Вулф стрелял в вас? – Кэт нахмурилась, опешив от ответа Роба настолько, что даже не стала, как обычно, с негодованием поправлять его, что Мартин вовсе не являлся ее хозяином. Дальнейших расспросов не получилось, поскольку Неттл был уже слишком далеко среди толпы на улице. Когда Кэт собралась обойти вокруг дома, чтобы разузнать все самостоятельно, она услышала, как Роб кричит ей вдогонку:
– Я бы на вашем месте не возвращался бы туда, мисс. Если только, черт побери, вы не наденете на себя какие-нибудь доспехи!
Не обращая внимания на его предостережение, Кэт уже пробиралась по узкому проходу между «Ангелом» и соседним домом, направляясь к задним воротам.
Кэт обычно избегала заходить в сад по утрам, поскольку именно это время дня Агата посвящала прополке и обрезке. Хотя Кэт, наконец, и преуспела в завоевании уважения других слуг, противоборство между нею и мисс Баттеридор не ослабевало. Ради мира в доме Кэт старалась максимально возможно избегать старухи.
Но, когда она осторожно приоткрыла калитку сада, она не увидела никаких признаков Агаты. Впрочем, вряд ли кто-либо еще рискнул бы выйти в сад. «Из тех, кто хоть немного беспокоился о своей шкуре», – уточнила про себя Кэт.
Рядом с яблоней была установлена мишень, и пространство перед ней было утыкано стрелами, торчащими под всякими углами из земли. Забор и ствол дерева тоже не избежали подобной участи. Только сама мишень оставалась нетронутой, и удрученный неудачами лучник прилаживал новую стрелу для очередной попытки.
Несмотря на прохладный день, темные пряди волос Мартина и его белая льняная рубашка были мокрыми от пота, что явно свидетельствовало об энергичности его усилий.
Поднимая лук, он с силой стиснул зубы и натянул тетиву. Кэт, недовольно сдвинув брови, оглядела его неуклюжую позу, неправильно расположенную и оттого уже одеревеневшую левую руку, напрашивавшуюся на неприятности.
У нее возникло искушение крикнуть «Берегись», но было уже слишком поздно. Мартин выпустил стрелу, и тетива так громко и с такой силой ударила его по руке, что Кэт содрогнулась. Стрела в вольном полете воткнулась в осажденную яблоню.
Мартин согнул ушибленную руку и выругался, забыв про свой английский. Он ругался по-французски с такой галльской беглостью, что Кэт не могла не восхититься им.
Закрыв за собой ворота, Кэт вошла в сад.
– Что ж, отлично сработано, мсье, – обратилась она к Мартину. – Но считаю, вам можно воздержаться от дальнейших действий. Сомневаюсь, что это дерево посмеет угрожать вам снова.
