Если же талантов не находилось, старались привить хотя бы художественный вкус, способность наслаждаться чужими творениями. Именно искусство было нашим насущным хлебом, тем, что давало выжить моему народу, и даже немногочисленным заключённым обеспечивали необходимый минимум зрелищ, без которого заключение неминуемо превратилось бы в неторопливую казнь.
– Так что же, – медленно произнёс Макс, – на картинки не посмотрел, музычку не послушал – так уже сразу и помер?
– Ну, не сразу, конечно, но в целом да. Кто-то продержится дольше, кто-то сдастся почти сразу, но дольше нескольких лет никто не выдерживает.
– Такая зависимость от каких-то внешних факторов... Мне было бы неуютно так жить.
– А тебя не смущает зависимость от еды и питья? А от воздуха?
– Хм-м... – промычал он.
Так или иначе, жизнь в Пустоте в целом наладилась. Наука снова двинулась вперёд, и однажды наши учёные смогли повторить достижение своих предков – открыть Портал из Пустоты в другой мир. И даже не один. Помимо чисто научного интереса, они преследовали цель предельно практическую: восполнить нехватку материи. Натаскать её из другого мира и улучшить наш быт. Но вот подлянка – оказалось, что материальные миры для существ, состоящих главным образом из энергии, слишком... материальны. Существовать в них без какой-то защиты нам было невозможно.
Значит, нужно было найти «скафандры». И их таки нашли – такими подходящими носителями оказывались аборигены. Правда, не всё было так гладко, ибо личность самого аборигена при внедрении в его тело жителя Пустоты никуда не девалась. И чаще всего подавляла «подселенца». Так что приходилось как-то договариваться, что-то обещать за помощь – либо воевать с носителем при малых шансах на благоприятный исход. А что можно предложить тому, с кем есть возможность контактировать лишь на ментальном уровне? Только свои знания и таланты.
На этом месте Макс и Жене переглянулись, но от вопросов воздержались, и я без помех продолжила свой рассказ. Постепенно сложилась целая система взаимовыгодного обмена между нами и жителями некоторых миров. В иных из них вокруг духов из другого мира складывались целые культы – мы давали им знания и вдохновение на творческие свершения, они нам – опять-таки знания и так необходимую нам материю. Но всё равно риск был огромен. Уж очень велик соблазн присвоить чужое вдохновение – себе. Кто из мечтавших о творчестве и славе согласится стать гением на час, а потом вернуться к исходному состоянию? А всего-то и надо, что подавить этот голос в голове, не прийти в назначенный час к Порталу и не дать пришельцу уйти в свой мир. И пользуйся чужим даром в своё удовольствие. Знания, умения и способности у тебя сохранятся и после закрытия прохода.
Правда, не навсегда. Оказалось, что лишившись связи со своим миром, чужаки слабели и через несколько лет умирали. Но кое-кто ухитрялся решить и эту проблему. Портал можно открыть в обе стороны, и, как оказалось, существуют методы вытащить чужое сознание из иного мира, не спрашивая его согласия. Для нас это стало пренеприятным сюрпризом, но поделать было нечего – раз джинн выпущен из бутылки, пришлось искать методы загнать его обратно.
Так и появились Охотники, чей задачей стала охрана тех, кто отправлялся в другой мир и при необходимости – экстренное извлечение их оттуда. Извлечение самым простым способом – убийством носителя. Пока Портал открыт, пока дух связан со своим миром, гибель оболочки для него не смертельна, хотя и неприятна – он просто снова оказывается там, откуда пришёл. А Охотники стали также и мстителями, истреблявшими всех, кто так или иначе участвовал в похищении или несоблюдении договора, даже если участник не был носителем. Чтоб другим неповадно было.
Правда, Охотники сталкивались с теми же трудностями, что и все остальные. Не так-то легко найти тех, кто согласен убивать людей, лично ему ничего плохого не сделавших. А всякие маргиналы, распробовав силу и власть над чужими жизнями, которые давали им «подселенцы», не спешили от них отказываться. Но тут уж ничего поделать было нельзя. В общем, изобретение сперва Големов, а потом Личин стало для нас настоящим спасением. Число Охотников уменьшилось, но совсем они не исчезли. Мало ли что. Всякие неприятности никто не отменял – например, такие, как Бошняк.
Он был учёным, одним из лучших, но заигрался. Сути его экспериментов я не знала, но несколько человек при этом погибли. Его должны были судить, однако он успел первым, создав себе Личину и сбежав в другой мир. На его бегство махнули рукой – всё равно он должен был забыть о себе всё, как только Портал за ним захлопнулся. И правда, довольно долго беглец не подавал признаков жизни. Но через какое-то время жители Пустоты начали исчезать, причём талантливые жители, а значит, особо ценные. И если один-два-три случая ещё можно было списать на несчастный случай, то когда число исчезновений перевалило за дюжину, сомнений уже не осталось. Их воруют целенаправленно, чего не случалось уже очень давно.
