— Ладно, ладно, — он смягчился. — Слушаю.
— Ее мать рассталась со своим парнем, но он не хочет уходить из дома. Я проверил его биографию, у него есть судимости. Ты уже слышал подобные истории. Ты знаешь, что случится, как только она зайдет домой. Я волнуюсь.
— Зачем ты мне звонишь?
— Она хороший человек, который заслуживает шанса, и если существует парень, которому я доверяю поставить на место того придурка, то это ты. Я бы не был таким телохранителем, как сейчас, если бы не ты.
Ричард погрузился в молчание.
— Мне нравится, что ты похвалил меня и одновременно похлопал себя по спине. Ну, ладно. Уговорил. Я сделаю это.
— Потрясающе. Я напишу тебе подробности. Спасибо, Рич.
— Ты у меня в долгу.
— Хорошо. Я буду присутствовать на каждом твою барбекю целый год.
— Еще бы, — проворчал Ричард с лукавой ноткой в голосе. — О, и когда ты женишься на этой девушке, я буду шафером.
— Конечно.
Я закатил глаза, и повесил трубку.
Мы с Рейн и свадьба? Это была нелепая идея, до тех пор, пока её образ в свадебном платье не окатил меня словно ледяной водой.
Она стоит у алтаря с каким-нибудь незнакомцем. Гнев лизнул мое сердце, окутывая его пламенем.
***
Тонкие руки Рейн грелись в лучах света, когда она вела «Лексус», ныряя в поток машин, когда мы выезжали с моста. Ее волосы посветлели до серебристо-фиолетового оттенка. Гигантские солнечные очки закрывали лицо. На ней были шлепанцы и полупрозрачное платье, ниспадавшее на бедра. Я погладил ее по ноге, задирая ткань.
— Отвлекать меня очень небезопасно.
Она права.
— Рейн, держи меньше семидесяти.
— Ой-ой. Он называет меня по имени, — Рейн сверкнула улыбкой, но сбавила газ. — Это серьезное нарушение правил?
— Не совсем так. Куда ты нас везешь?
— В очень важное место.
После того, как Ричард спугнул Трэвиса из дома ее мамы, Рейн захотела пойти куда-нибудь со мной. Она по-прежнему молчала о том, куда мы направляемся, говоря, что это сюрприз.
Я обдумывала варианты, пока Рейн переплетала свои пальцы с моими. Обнимать ее стало моей второй натурой.
— Черт. Нужно сменить полосу движения.
Мой желудок сжался.
Мы были недалеко от старой площадки для стрельбы, и на фоне холмов, усеянных деревьями, у меня заболел живот. Я проглотил желчь.
Должно быть, это совпадение.
Рейн сделала несколько поворотов, которые усилили мои подозрения. Мои внутренности превратились в камень, когда она остановилась у зеленого знака.
«Глициния-Авеню».
Я вырос на обсаженной пальмами улице. Тут же умерла моя сестра.
Комок застрял у меня в горле.
— Зачем мы здесь?
— Прости, что солгала тебе, — она выключила двигатель и посмотрела на меня, побледнев. — Но я не думала, что ты когда-нибудь согласишься приехать сюда.
— Ни хрена подобного. Заводи машину.
Рейн покачала головой, широко раскрыв глаза.
— Нет.
— В смысле, нет? — я уставился на нее, сбитый с толку. — Тебе-то какая разница? Как ты вообще узнала?
— Нашла твои предыдущие адреса по имени, — Рейн встретила мой взгляд с решительным видом. — Я хочу, чтобы ты повернулся лицом к прошлому, а не прятался от него. Ты никогда ничего о себе не рассказываешь. Если бы меня не было, ты бы проводил свои дни в одиночестве.
— Может быть, мне нравится моя жизнь, — я оскалил зубы.
— Врешь.
— Ты что, мой психотерапевт?
Ее щеки порозовели.
— Твоя девушка
Я потер лоб, пытаясь контролировать свой тон.
— Какое это имеет отношение к моему дому?
— Если ты не откроешься мне, все наши чувства исчезнут со временем. У нас нет никакого шанса, если твоя история будет большим вопросительным знаком.
Уличный знак заставил меня вспомнить ту жестокую ночь. Я сжал кулаки, чтобы не дрожать. Она не понимала, что со мной происходит, когда я здесь.
— Ты не имеешь права тыкать меня носом в то, что произошло, чтобы удовлетворить свое любопытство! Как ты смеешь?
— Кассиан, я пытаюсь помочь, — она сжала мои кулаки, ее глаза уже наполнились слезами. — Потому что я о тебе забочусь. Я хочу помочь тебе исцелиться.
Мой голос похолодел.
— Исцелиться?
Она сцепила свои ладони, побледнев.
— Да.
— Ты считаешь меня сломленным человеком, да? Что лишь ты одна можешь исправить меня? Ты не мать Тереза. Ты даже не представляешь, с чем мне приходится сталкиваться.
— Конечно, ты мне ничего не рассказываешь.
— На то есть веские причины, — проворчал я. — Тебе никогда не приходило в голову, что я не хочу исцеления?
Рейн погрузилась в слезливую тишину. Ее лицо сморщилось. Мои легкие сжались, когда она подавила рыдание, но, прежде чем я успел прикоснуться к ней, она расстегнула ремень безопасности.
— Рейн, прости…
Она даже не взглянула на меня. Она вышла из машины и, не оглядываясь, прошла мимо моего окна. Я сидел, парализованный.
Почему я поливал кислотой ее нежное сердце каждый раз, когда она пыталась помочь? Она не виновата, что решила, будто смерть моей сестры была несчастным случаем.
Если я отпущу ее, то потеряю навсегда.
Я выскочил из машины. Когда я, шатаясь, вышел на улицу, мои легкие сжались. Ярко-голубое небо являло собой фантастический вид на фоне оштукатуренных домов, ведущих вверх по склону.
Я искал Рейн. Хотел потащить ее к «Лексусу», извиниться и рассказать всю правду.
