А некоторые паломники успели по душевному желанию приложиться ещё и к некоторым иконам, хотя кто-то невидимый уже аккуратно поторапливал на выход. На улице сопровождающий поп повёл всех на ужин, чем немало удивил, например, того же Саню Глебова, не привыкшего к подобной посторонней заботе. Покормили их в низком сводчатом помещении, именуемом трапезной.
Там стояли простые длинные столы с такими же скамейками, за которыми, ей-богу, елось-уписывалось за обе щеки, а на верхосытку случился чай со странным, ранее многими не изведанным вкусом. Оказалось, сия заварка называлась травой снить, коей в течение несколько лет в уединении лишь и питался сам батюшка Серафим: как и выжил, уму было непостижимо. Также нелишне было вспомнить, что всех приезжающих в эти таинственные края святой старец заповедовал поить-кормить и спать укладывать бесплатно, что, конечно же, и исполнялось дивеевскими монахинями добросовестно.
Автобус, вырулив, отправился по сонным улочкам между деревянных домов к одной из окраинных монастырских гостиниц, где было отведено место для путешественников: спустились вниз к маленькой речушке, поднялись в горушку, бесшумно подплыв к двухэтажному продолговатому зданию гостиницы. Перед заходом в помещение поп пригласил желающих вскоре после устройства сходить окунуться в святом источнике Казанской Божьей Матери, – так и сказал, чему-то сам себе улыбаясь.
В чужой монастырь со своим уставом у нас не принято хаживать, поэтому ещё при входе сняв обувь, все за порогом степенно и неслышно показывали усталой женщине за небольшим столиком свои паспорта, после чего следовало распределение по спальным местам.
Покой чувствовался исключительный: сразу любой душе в здешних краях становилось уютно и точно кем-то охраняемо. Правда, гостиницей помещение можно было именовать с некоторой натяжкой: в обычных, без прикрас, комнатах стояли лишь двухъярусные нары, да висели на стенах простенькие иконки, в основном на картонках, небольшие. Зато до чего, разбросав руки-ноги, можно славно раскинуться на этих нарах: любые матрацы-перины утомлённому, желающему отдохновения телу и в подмётки не годились!
Но уже кликали желающих пойти к Казанскому источнику, что находился пониже гостиницы: на окраине села Дивеево за Голубиным оврагом, о котором местное предание сохранило память, как о троекратном явлении на том месте Божией Матери. А окрестные жители ещё тогда пообещали устроить здесь церковь, но исполнили сие обещание в лице своих потомков уже в наши дни, когда близ источника была возведена деревянная церковь и построена купальня. Многим в целебных водах святого источника даруется облегчение от различных недугов; и особенную помощь получают бесноватые.
Обо всём этом и поведал поп с перекинутым через шею полотенцем, идя по дороге к источнику в обычной, выпущенной поверх брюк рубашке. И, словно в подтверждение его рассказа, возле самой купальни две женщины, назвавшиеся трудницами, вперебивку поведали историю, случившуюся не более, как двумя часами назад. Так же, как и эти паломники, одна приехавшая, окунувшись в святой источник, заорала не по-людски, настолько страшно, будто внутри её обнаружилась такая нечеловеческая сила, что у всех от услышанного рёва бесноватой встали дыбом волосы, и они ещё толком не могли прийти в себя.
И без того не собиравшемуся к этому источнику Глебову стало не по себе: сунься с такой весёлой компанией в воду, а вдруг в ней кто-то взаправду окажется, что тогда? Ведь не хотелось подниматься: глянь, а все как по команде потянулись на выход, что он, рыжий? И хлопай сейчас, как дурак, глазами: как бы это дышло куда не вышло! Можно и смотаться втихаря, но и остальным не лучше: даже «царь», что опять соседом по нарам оказался, нынче тоже незаметно заоглядывался.
Примером явился сам поп, уверенно шагнувший к невеликой по размерам, крашенной светло-голубым деревянной купальне, следом молчаливо потянулась и остальная часть мужеского сословия. И женской половине, терпеливо дожидающейся очереди под тускловатым освещением не могло, конечно, видеться, что внутри было почти потемнее тёмного, лишь снизу отблескивала вода этого старинного источника.
Пол на поверку оказался совершенно сырым и, раздеваясь, кто как мог, развешивали одежду на обыкновенные гвозди, а с самих стен смотрели на происходящее тоже поблескивающие иконки, тем самым придавая некую бодрость духа собравшимся. И опять не подкачал сопровождающий: раздевшись, он перекрестился и по трапику спустился в воду, которая оказалась всего-навсего не выше плеч.
«Во имя Отца, – ушёл он под воду, сразу появляясь оттуда с широко распахнутыми глазами и хватая воздух, – и Сына, – вновь погружаясь в святой источник, – говорил священник, – и Святого Духа», – закончил он действо и стоял, тяжело дыша и смотря перед собой.
