Возвратясь ввечеру домой, Саня тихонько прошёл родительской, обставленной иконами комнатой, и забрался в свою, едва не полностью оклеенную спортивными дипломами, где, сам не свой, и провалялся на диване до самого утра. После полуночи созрело твёрдое решение – не ехать, будь что будет. Как-то само собой стало ясно, что будто безобидная таблетка, коей необходимо прикормить «царя», возможно, и лишит его частично памяти; но произойдёт это, похоже, после того, как он предварительно отправится в мир иной… И эта мысль, самостоятельно окрепнув, откровенно жгла, не давая покоя и начисто лишая сна.
Сказать, что Глебову удалось-таки заснуть, было бы неправильным; но ему, внезапно успокоившемуся, вдруг увиделся солнечный, очень светлый день с убегающей вдаль просторной пустой дорогой. И вот он, один-одинёшенек, идёт по этой дороге, которая белой скатертью так и стелется перед ним, неутомимо шагающим. А на его пути мгновенно открываются щиты не щиты, стенды не стенды: что-то похожее на сегодняшние электронно-рекламные экраны, и на одном из них действительно появились, быстро сменяясь, бегущие буквы. И он, Саня Глебов, безостановочно читает эти будто когда-то знаемые, душу трогающие слова, но сразу же с огорчением забывая их потаённый смысл, пока буквы нижнего ряда, став внезапно неимоверно большими, не замерли, светясь. А на экране остались лишь два гигантских слова: «Иди и напитайся!»
И тогда Саня почувствовал в душе состояние, каким бы раньше не смог похвастаться, и которое следом званым гостем пало и на ум: была, не была, а надо съездить в это таинственное, неведомое Дивеево.
Весь день многочисленное семейство Русановых не отходило от Игоря. А к вечернему часу и спал упрямо держащийся жар, опрокинув хозяина в спасительный сон, который хоть оказался короток, да только сладок: задышалось человеку уже без пугающих, со свистами хрипов.
Всё это время Игорь Русанов пребывал в некоем промежуточном состоянии: между былью и небылью; и, как тогда, ещё первоначально, в восьмилетнем возрасте, ему явственно вставало в горячей памяти чудодейственно-спасительное, бывшее наяву…
В детстве он вообще часто болел. То грипп или ангина, а то на десерт и вовсе что-нибудь вирусное удостаивало своим вниманием. Скучать не приходилось. Но один раз Игорь совсем оказался, как говорится, на грани жизни и смерти. Ему только восемь годиков успело стукнуть. А тут вместо дня рождения вповалку свалило парня, огнём весь горит. Родители, особо тогда не верующие, лишь, не скрывая, плакали да молились. И Игорь, чтоб их пожалеть – показать, что всё хорошо, спустился с постели на пол и почувствовал сильное головокружение от слабости. В это время сквозь мутную пелену, застилавшую глаза, увиделось, как к ним вошёл незнакомый человек и стал говорить родителям, чтоб они молились убиенной царской семье о его, Игоревом, выздоровлении. Он так и сказал: «Вашему отроку помогут только Царственные Мученики!» И следом ещё настойчивее повторил: «Молитесь, он уже умирает!»
А Игорь, теряя сознание, начал падать. Тогда незнакомец, подхватив его на руки, сказал: «Не умирай!» Мать и спросила его: жив ли их сын? Он ответил: «Молитесь им, Богу всё возможно!» Родители стали просить незнакомца остаться, чтобы помолиться вместе. На что он твёрдо ответил: «Не будьте маловерны!» И ушёл. Но только родители сами по себе обратились с молитвой к царской семье, как Игорь ясно увидел, что к ним входят какие-то люди.
Первым зашёл мужчина, за ним – женщина и мальчик с девушками. Все они были одеты в блистающие длинные одежды, на головах – золотые царские венцы, каменьями украшенные. Такое только в кино показывали. У мужчины в правой руке было белое квадратное полотно. Он положил его Игорю на лицо и стал молиться. Затем он снял покрывало, взял мальчика за руку и помог встать с кровати. Здесь Игорь почувствовал себя легко. Мужчина тогда и спросил: «А ты знаешь, кто я?» «Врач…» – ответил Игорь. Но он на это сказал: «Я не земной, а небесный врач. Бог меня к тебе послал. А так – ты больше бы уже не встал. Ты не умрёшь, а доживёшь до моего прославления. Я император Николай, а это вся моя Святая Семья. Она мученическим путем пришла к Богу». И сам назвал всех по именам.
