Каждый раз, когда я видела вещие сны, кто-то умирал. Но в этот раз я увидела свою смерть. Моим мучениям конец обрадовалась я. Ха-ха! Вместо Рая моя душа оказалась в… Аду! И чтобы снова не умереть, мне предоставили охранника — бабника и бесстыдника. Боже, забери меня обратно!
— Яся, Яся, ты меня слышишь? — звал меня женский голос.
Голос был мне знаком. Звуки продолжали накатывать, вызывая резкую боль, которая разливалась от висков к затылку, вызывая тошноту и головокружение. Хотелось пить, губы потрескались, язык прилип к небу.
Боже, как же мне плохо, хочу пить. Я с трудом разлепила глаза, мой взгляд уперся в потолок моей комнаты, который вращался, к горлу снова подступила тошнота. Я снова закрыла глаза.
— Яся, ты меня слышишь? — меня снова позвал знакомый взволнованный женский голос. На лоб опустилось холодное полотенце, я застонала от облегчения, головная боль на миг отпустила вместе с тошнотой, даже дышать стало легче. — Яся, это я Кира, ну же открой глаза, — голос был таким отчаянным. Я снова открыла глаза. Потолок снова поплыл, но я смогла, наконец, сфокусировать взгляд. Я повернула голову к Кире, моей лучшей подруге, и слабо улыбнулась. Губы так сильно потрескались, что улыбка доставила сильную боль. Я поморщилась.
— Слава богу, ты очнулась, — на меня смотрела Кира, лицо которой было влажное от слез. — Ты наверно хочешь пить, я сейчас.
Шаги удались от кровати в конец комнаты, где стоял кувшин с водой. Кира помогла мне выпить воды и села рядом со мной.
— Как ты?
Ее взгляд был встревоженным. Под глазами пролегли темные круги.
— Лучше. Что со мной случилось?
— Я не смогла вечером до тебя дозвониться, поэтому сразу пришла к тебе. А тут ты без сознания, вся горишь. Вызвала скорую помощь, думала, ты умираешь. Сбили температуру и тебя хотели забрать в больницу, но я отказалась. Безрассудно, конечно. Но я знаю, как ты не любишь больницы. Да и я лучше знаю, как о тебе заботиться, все-таки двадцать пять лет этим занимаюсь.
От уставшей улыбки Киры мне стало совестно. Опять она не жалея себя, отдается заботе обо мне. Я много раз ей говорила, что нет ее вины в моем состоянии, но она все равно винит себя, что не была со мной в том кафе. Что не смогла защитить, меня беременную, от пули грабителя, которая повредила спинной мозг, сделав меня инвалидом на всю жизнь. Я вздохнула. Я просто оказалась не в то время, не в том месте. Мне просто не повезло.
Я не винила ее и уж тем более мужа, который меня бросил, как узнал, что я никогда не смогу ходить. И что за мной нужен будет пожизненный уход. Он не захотел всю жизнь посветить инвалиду.
— Ты плохо выглядишь, тебе надо поспать, — сказала я ей мягко, — мне уже лучше и все благодаря тебе.
Кира посмотрела на меня внимательно, а потом тяжело вздохнула:
— Ты опять их видела, да?
Я хотела сделать вид, что не понимаю о чем она, но Киру не обмануть, ведь подобное уже случалось не раз.
— Да, — выдохнула я, горло сдавило спазмом, нижняя губа затряслась, я с трудом сдерживала слезы. Снова они, снова вещие сны.
— Что ты видела? — спросила Кира, усаживаясь удобней на моей кровати, беря меня за руку. Как же мне хотелось ощутить прикосновение ее руки, тепло ее объятий, но не могу. Чертов паралич! Даже обнять не могу. Теперь моя жизнь ограничена этой комнатой и этой кроватью.
Я отвернулась к окну и тихо сказала:
— Я видела свою смерть. Мои похороны. Ваши с Яриком слезы. Очень тяжело говорить о таком, очень больно было видеть ваши страдания, — я со слезами на глазах повернула голову к Кире.
Каждый раз, когда я видела вещие сны, я теряла сознание, меня лихорадило. Самое тяжелое — это видеть, как сбываются сны. Ничего хорошего я не видела, лишь только чью — то смерть. Так я предсказала смерть второму мужу Киры. Он сгорел вместе с любовницей в бане, в их загородном доме. Кира не успела их спасти, попала в пробку при выезде из города. А когда прибыла, баня уже сгорела, пожарные тушили соседние постройки. Ей было и больно и обидно. Ведь муж ей изменял, а она ему доверяла. Пережила потерю она сносно, ушла с головой в работу и заботу обо мне.
Свою же смерть я никак не ожидала увидеть. Мне бы расстроиться, но я рада, близок конец моим страданиям, я очень устала. Двадцать пять лет в лежащем состоянии, не могу ни рукой, ни ногой пошевелить, только головой вертеть. После той трагедии муж бросил, друзья постепенно исчезли и только Кира — моя лучшая подруга, моя опора всегда рядом. Всегда на страже моих желаний, моего здоровья. Ну и конечно, мой сынок Ярик, мое солнышко, когда может, приходит, помогает, навещает.
— Как же так, Яся, как же так, — от слез Киры горло сдавило, а в груди защемило. Надо ее отвлечь, а иначе будем всю ночь реветь. Не могу я видеть ее страдания!
— Кирка, — с улыбкой я сказала, знаю, как ее бесит, когда так ее называю, — отставить слезы, мы ведь не знаем, когда это произойдет, может это произойдет завтра, а может через десять лет. Давай лучше проведем оставшееся время ни о чем, не жалея. Согласна?
Кира вытерла слезы и улыбнулась.
— Ты права и еще, не называй меня Кирка, ты же знаешь, терпеть не могу это прозвище, еще со школы привязалось. Как мотыга звучит.
Я не выдержала и засмеялась, слезы текли по щекам, не останавливаясь.
