Глупо обижаться на судьбу, если сам выбрал свой путь. Остается только брести во тьме, надеясь на лучшее, и стараться не натворить больше зла, чем готова взвалить на себя усталая совесть. Или же… отбросить человечность и переродиться в нечто новое?Для того, кто приоткрыл дверь к магии, дороги назад уже нет. Слишком много людей вовлечено в бешеную пляску ужаса. И их жестокость ничто, по сравнению с тем, на что я готов пойти ради ускользающих крупиц силы. Содрогнись мир, маг разума идет!
Насколько сильны в человеке устоявшиеся привычки? Нежиться в постели лишнюю минуту, игнорируя звонок будильника; есть бутерброды колбасой вниз; выпивать стакан воды после секса. Каждый из нас состоит из этих маленьких ритуалов. Но что, если отказаться от своих привычек, заменяя их одну за другой? Как быстро собственный разум воспротивится происходящему насилию? Мое терпение было уже на пределе. Я чувствовал себя не в своей тарелке. И дело совсем не в том, что приходилось стоять на голове, покачивая ногами в такт музыке. Проблема в бесполезности затрачиваемых усилий.
— Ниже! Тяни носок! — из Павла получился отличный тренер, он умело выжимал из меня все соки. — Шире взмах!
После трёх дней усиленных тренировок, я был готов сдаться. Магия разума пагубно действовала на мышцы и никакими упражнениями это не исправить. В тридцать лет моё тело превратилось в дряхлую развалину. Одышка, ломота в костях, давление, реакция на погоду — полный набор старческих немощей. Такова цена волшебства. Никто не может усидеть на двух стульях сразу. У меня, конечно, оставались два бодрящих зелёных леденца, но недолгое облегчение не решит саму проблему.
— Ещё четыре подхода и передышка. Ускоряйся! — мерзкая слабость растеклась по мышцам, вряд ли я столько выдержу.
Леденцы. Вещь, с которой все началось. Они манили своей силой и пугали побочными эффектами. Двадцать два кругляшка. Настолько мало, что проверять свойства на других людях слишком расточительно, а на себе — страшно.
— Шире махи, напрягай спину! — у меня сейчас хребет пополам сломается.
Без руководства Чёрного человека я стал слеп в магических вопросах. Иногда мне хотелось, чтобы он вернулся и вновь раскрутил меня в бешеной пляске смерти. Наверное, так выглядит стокгольмский синдром, когда жертва обожает своего мучителя. И все-таки, странное создание в сюртуке приносило больше пользы, чем вреда. Я привык к тому, что он останавливал меня, давал советы в сложной ситуации. Несвоевременный вопрос, прогнавший из моей жизни потустороннюю сущность, разрушил все планы. Я совершенно не понимал, чего он добивался. Зачем помогал, почему мешал?
В нижнем ящике стола валялись три разных варианта отчета для Фонда по Чёрному человеку. Ни один из них я так не решился отправить Наташе. С точки зрения организации, я всё ещё был объектом. Опасной тварью, готовой в любую минуту сорваться. И только это понимание сдерживало меня от активных экспериментов с магией разума. Я видел, что случается с теми, кто заигрался новыми возможностями.
— Перерыв две минуты. Выдыхай.
Вернувшись в вертикальное положение, я на дрожащих ногах поковылял к столу. Спина ощутимо хрустела. Плюхнувшись в кресло, я открыл папку с пометками. Нет, дело не в том, что я хочу сохранить свои магические навыки в тайне. Я не верю написанным в отчете словам. Творец он на самом деле или просто притворяется? Пока Чёрный говорил, всё казалось логичным, но стоило созданию уйти, и стройная теория божественного рассыпалась, словно карточный домик. Его поступки, в целом, мелковаты для всевышнего. Какого дьявола Бог вообще забыл в третьесортном ночном клубе? Я не могу доверять существу, которое манипулировало моей памятью и даже не призналось в этом. Многолетнее изучение эзотерики научило меня везде искать подвох.
— Павел, а что Чёрный человек просил как плату за ответы?
— Самое ценное, что я способен дать. Он не уточнял, — между подходами парень отжимался сам, и получалось куда лучше меня, даже дыхание не сбивалось.
— Вполне в его стиле. И ты согласился?
— Нет, конечно. Насколько я знаю, никто из работников клуба не решился. Отдать нечто своё в обмен на пустые слова? Нашли дураков.
Жаль. Если бы кто-нибудь кроме меня задал вопрос, можно было бы сравнить поведение Чёрного. Снова тупик. Я грустно посмотрел на квадратную дыру в ковре и горсть пепла, оставшуюся от сгоревшей тумбочки. Последствия неудачных экспериментов с артефактной свечой. Едва не спалив весь дом, мне удалось выяснить довольно ценные подробности: вещи, подожженные огарком, невозможно потушить. Даже помещенные в ванну, наполненную водой, остатки мебели продолжали тлеть. Не знаю, из какого материала сделана коробка для артефакта, но только её тонкие стенки сдерживали огонь. Причём, сама свечка тухла довольно легко: достаточно на неё дунуть, поместить в пространство без воздуха или брызнуть водой. Зеленоватое пламя гасло, чтобы через тринадцать секунд загореться снова. Дальний угол комнаты весь залит воском. Самым обычным, насколько я мог судить. Холод волшебства исходил лишь от пламени свечи. Печальная участь ждёт человека, подожженного этим артефактом.
— Время вышло. В стойку, на ковёр! — руки предательски задрожали, не разделяя его энтузиазма.
— Достаточно на сегодня, Паша, спасибо. И вообще, закругляемся со спортом. Позови мне Агафью.
Парень неодобрительно покачал головой, с его точки зрения это была просто лень. Обычная усталость новичка, которую нужно перетерпеть. Он же не ощущал прогрессирующий ревматизм и анемию конечностей.
