Эфириус же, как ни в чем не бывало, продолжал притопывать по камню, даже не глядя на атакующую. Но когда Лиллиан уже была готова обрушить на него всю оставшуюся мощь, он будто смазался и исчез. И, спустя миг, возник сбоку от нее с сияющими алым руками. Та же комбинация способностей, с помощью которой он поверг дракона. Магический луч пал на его бывшую подругу. Бессмертная Лиллиан была мертва еще до того, как приземлилась.
Дэмиен никогда не чувствовал такого одиночества. И бессилия. Будь это просто Лиллиан против Эфириуса, он не сомневался бы в исходе битвы. Но вместо этого она вложила всю веру в него, потратила усилия на спасение его жизни, а он абсолютно ничем не смог помочь. Все не так. Он не заслуживал спасения.
Но его жалость к себе оборвалась, когда Эфириус издал собственный разъяренный крик, топая ногами. Он осознал, что Дэмиен сбежал. Даже Нойджел успел улететь, без происшествий приземлившись на плечо Дэмиена.
Эфириус поднял руку, и в кулаке материализовался початый фиал с зельем маны, который он осушил за несколько секунд и вернулся к бессильной истерике. У Дэмиена отпала челюсть. Эфириус пользовался зельями маны. Его мана далеко не безгранична. И фиал, из которого он пил, теперь пуст.
Пазл в голове у Дэмиена наконец сложился. Какая-то хитрая иллюзия позволяла Эфириусу пополнять запас маны незаметно. Атака Лиллиан заставила его раскрыться, что позволило атаковать ее в полете, пока она разносила в клочки его бестелесную копию. Это объясняло, почему в бою он всегда складывает руки и притоптывает ногой со скучающим видом — это фальшивка. Он пользовался расходкой для поддержания своих сил. Значит, мудрость у него низкая. Билд Эфириуса был минимаксом.
Хотя это не объясняло всей картины. На форумах часто говорили, что Эфириус не мог пользоваться зельями маны в принципе. Причина проста: у него не было рюкзака, то есть инвентаря, откуда можно брать расходку. И все же Дэмиен только что собственными глазами видел, как Эфириус пил зелье. Где-то инвентарь все-таки есть. Может, невидимый? Или Эфириус умеет создавать зелья из ничего?
И тут внимание Дэмиена отвлек низкий рокот, за которым последовал долгий отвратительный хохот. Бартоломью прошел в последний, пятый портал. Внизу стены огня казались обычной помехой в бою с боссом, но, наблюдая сверху, Дэмиен вдруг осознал, что задумка оказалась куда сложней.
Пять огненных линий превратили пол в пещере Бартоломью в гигантскую пентаграмму. Она выглядела в точности как оккультный знак, с помощью которого Дэмиен призывал бесов, только намного больше. В центре открылся новый портал, и Бартоломью вылетел из него с оставшимися почти тремя тысячами единиц здоровья — израненный, но все еще вполне себе неживой. Он взмахнул над головой руками, запульсировавшими мощнейшей темной магией.
Со всех сторон наставника Дэмиена защищало растущее пламя. Никто не мог его остановить. Он ударил раскрытыми ладонями по каменному полу, и его объял черный огонь. Пентаграмма потухла, и пещера вдруг снова стала свободна для передвижений, позволяя уцелевшим игрокам перегруппироваться, пока Бартоломью проходил зловещую трансформацию.
Из головы вампира выросли огромные загнутые рога. За спиной расправились и захлопали перепончатые крылья с когтями на сочленениях. Плащ порвался под напором разросшегося тела и мускулов. Пурпурные сигилы, украшавшие ткань, мрачно светились в темноте. Когда трансформация подошла к концу, черное пламя погасло. К этому моменту вампир стал вдвое больше инкуба. По логике игровой механики боссов — Бартоломью впал в ярость.
Из партии Эфириуса в живых оставалось всего шестеро, а Барт снова был силен как никогда. Расклад сил вновь изменился.
Бартоломью хлестнул крыльями по земле и направился к ближайшему воину. Для таких размеров вампир двигался невероятно быстро. Воин не успел поднять щит, но даже если бы и успел, разница была бы невелика. Кулак Бартоломью оказался крупнее игрока, которого разнесло ударом вдребезги. Остальная группа открыла огонь, и Бартоломью закрылся крыльями, поглощая удары. И все же он умирал, медленно, но верно, учитывая направленную против него силу. Ему не помешала бы помощь.
У Дэмиена все еще оставались два призрака. Он послал одного в бой, выбрав жреца у края группы. Призрак отвлек жреца и нанес серьезный урон, но вскоре его сразил Судный День. Высокий интеллект вкупе с сопровождающим заклинание светом мгновенно убили призрака.
Пока игроков отвлекал другой призрак с одной стороны, и Барт — с другой, Дэмиен направил предпоследнего импа к игрокам, сражающимся жреческой магией, дождался, когда тот зависнет в удачной точке, и скастовал Имплозию. Жрец и паладин столкнулись в воздухе, после чего их прибил Бартоломью, сведя перед собой огромные ладони и прихлопнув игроков с оглушительным треском, будто комаров. У Прилива осталось трое бойцов.
Последний танк, телохранитель Эфириуса, справился не лучше своих предшественников. Бартоломью попросту наступил на него, раздавив на месте. Осталось двое.
