Саму колоду Папюс называл восстановленной версией египетского Таро, и верил, что после египтян Таро хранили цыгане, как древнюю мудрость, уходящую в ветхозаветные времена. Реальные цыгане начали пользоваться Таро в конце 19 — начале 20 века, до того отдавая предпочтение хиромантии и игральным картам. Несмотря на приверженность автора египтомании сами карты у Папюса вполне традиционные, с обычными французскими рисунками и названиями.
А вот в России история Таро не может похвастаться своей древностью. Гадания — да. Гадали в России множеством способов, смотрели в зеркало, раскладывали игральные карты, даже использовали геомантию (знаменитая Радзивилловская летопись сохранила рисунок русской геомантической карты 15 века). Но карты Таро не имели широкого хождения, пока не пришел Папюс, с которого и начался массовый интерес к Таро в России.
Человек, продолживший дело Папюса в России — ГОМ, Григорий Оттонович Мёбес, чья история уже была в рассказе про мартинизм. Записи лекций ГОМ стали основной книги «Курс энциклопедии оккультизма», построенной на основе карт Таро. Причем на основе конкретно французского Таро, которое Папюс принес в Россию, и которое тогда стало стандартом для русских тарологов.
Но книга Мёбеса не зря названа курсом оккультизма, а не курсом Таро. Таро там упоминаются часто, но служат скорее фоном для изложения философских, мартинистских и религиозных идей, а не целью повествования. Поэтому вы не найдете там описаний процедуры предсказания, значений карт в разных ситуациях и даже объяснения их символизма.
Карта Таро здесь — повод для лекции. Аркан Смерть — повод прочитать лекцию о смерти, о посмертной судьбе души и прочих вещах, конкретно самой карты Смерть не касающихся. Лекции не рассчитаны на начинающих, и для их понимания придется сначала ознакомиться с мартинизмом и работами Папюса.
И раз уж история переместилась в Россию, то стоит упомнить и других русских оккультистов, связанных с Таро. Петр Демьянович Успенский — русский мистик, теософ, последователь Георгия Ивановича Гурджиева.
Гурджиев же — мистик, теософ, музыкант, чье мистическое учение популярно до сих пор, но оно скорее связанно с суфизмом, чем с западной традицией. Теософия пересказала для запада буддизм, соединив его с учением самой Блаватской и западным оккультизмом. Примерно то же самое Гурджиев сделал с суфизмом, но его учение уже слишком далеко от западной оккультной традиции, и останется за кадром этих историй.
Успенский много путешествовал, изучал труды Леви и де Гуайты, йогу, суфизм, присоединился к учению Гурджиева и стал его, самым знаменитым и значимым последователем. Он написал книги о системе Гурджиева, и с тех пора эта система изложена в двух вариантах — в версии Гурджиева и в версии Успенского.
Но с годами его пути с учителем разошлись. Успенский считал, что Гурджиев набирает слишком много людей в свои группы, предпочитая количество последователей качеству обучения, а со временем даже пришел к выводу, что система Гурджиева не была им завершена. Впрочем, обучать этой системе он продолжал свою жизнь, посвятив этому больше 30 лет.
Помимо этого, он изучал Таро и издал книгу «Символика Таро. Философия оккультизма в рисунках». Хотя как раз рисунков или самой колоды в книге нет, есть лишь их описания, как уже бывало. По этим описаниям в наши дни нарисованы и изданы сами карты.
Его работа по Таро не похожа на книги Мёбеса или Папюса. Успенский видел в картах Таро синтез каббалы, алхимии, магии, выражение их идей, но делать из них фон для философских лекций не стал. А сами его описания карт — это скорее видения, чем картинки, они описаны как сцены со своими персонажами, сюжетами, голосами.
Владимир Алексеевич Шмаков тоже не обошелся без влияния Мёбеса. Он был главой группы российских розенкрейцеров и написал книгу, полное название которой — «Священная книга Тота. Великие Арканы Таро. Абсолютные Начала Синтетической Философии Эзотеризма. Опыт комментария Владимира Шмакова, инженера путей сообщения». И снова карты Таро для него не суть книги, а фон для изложения собственных взглядов. Взгляды эти включают его личную версию пневматологии (учения о духе), которая и занимает центральное место.
Львиная доля книги состоит из цитат других авторов, порой занимающих целые страницы. Шмаков цитирует Мёбеса, Папюса, Кристиана, Успенского, Библию, Коран, Зогар, но среди всего этого нашлось место и для описания карт. Описания эти довольно традиционные, но карты снова служат предлогом для лекций. После описания Аркана Башня, например, следует не рассказ о Башне, а глава, посвященная дедуктивному и индуктивному методам познания, цель которого — связать человеческое Я с Абсолютом, а также о царящих в мире иллюзиях, о чистоте мыслей и об астральном плане.