– А где отец? Где отец? Дядя Игорь, где он? – трясясь всем телом, бормотала та.
– С ним, с ним все будет хорошо, а тебе надо успокоиться. Вспомни, пожалуйста, кто здесь был?
– Я, я не знаю их! – вдруг выпалила та, забившись в истерике. – Они, они ворвались в дом поздно вечером!
– Что им было нужно?
– Они, они искали какие-то деньги, больше я ничего не знаю. Они увели папу, а сначала долго били его, издевались надо мной при нем. Где, мой папа?
– Извини, малыш, они убили его…, а мы сейчас поедем к твоему дяде, – бормотал Захаров. Озадачено глядя в одну точку, не переставая гладить по голове, рыдающую девушку.
Прыгая в клубах пыли по проселочной дороге, микроавтобус подъехал, наконец, к небольшой кирпичной будке стрелочника, которую в народе зовут аквариум из-за больших оконных рам, смотрящих на три стороны.
– Вроде здесь, – проговорил Николай, осматриваясь по сторонам.
– Ну, давай прощаться, – проговорил Захаров, помогая Марине выйти из салона машины. – Крапивину скажи, что я ему принесу голову этого перца-Шамана!
– Тебе нужен врач, майор. Может, передумаешь и поедешь со мной? Полковник тебя загонит как волка, да еще с дыркой в боку. Понимаешь?
– Ну, мы это еще посмотрим, как он меня загонит, – пробормотал Игорь, тяжело дыша. – А насчет госпиталя ты прав…, мой госпиталь сейчас подъедет. Так, что ты давай, выбирайся сам, доложи вес честно, как было, и что видел. А, что касается меня, то меня не стоит гонять, я сам приду. Я приду с головой Шамана, так и передай Крапивину, с головой Шамана. Уезжай Коля, светает уже.
Николай пожал плечами, и, угостив майора сигаретой, проговорил:
– Как знаешь, на пачку сигарет. Если вдруг понадобится катафалк, позвони. Прокачу по старой памяти с ветерком.
Подождав пока машина скроется за березовой рощей, Захаров шатаясь, побрел следом за Мариной, держась за бок. Стиснув зубы, он осторожно поднялся по скрипучим ступенькам и открыл двери. То, что он увидел, стало для него полной неожиданностью. В дальнем углу, Марину с трудом держал какой-то человек, закрыв ей рот своей рукой. Рядом на полу сидел связанный дядя Марины, с разбитым носом и опухшими губами. Но самой неприятной неожиданностью для него оказалось появление в дверном проёме его старого знакомого. На пороге появился с кривой улыбкой Фаза, тот самый кондуктор из трактира Семы, который выстрелом из обреза оборвал жизнь Смирнову.
– Вот и встретились! – выпалил тот, с кривой улыбкой.
Короткий удар в область переносицы, усиленный многократно кастетом, не оставлял бы Игорю никакого шанса. Но даже раненного, потерявшего много крови, тело майора по-прежнему готово было защищать себя.
Скорее сработала реакция, выработанная многолетними тренировками, поэтому в какую-то долю секунды Захаров сломался в поясе, упал на правое колено. Тело бандита, запнувшись об него, стремительно пролетело над ним, следом за кулаком, и со страшным хрустом врезалось в металлическую решетку стоявшую у крыльца для чистки обуви. Захаров же лишь получил скользом удар в висок коленом от падающего бандита, медленно свалился рядом с бившимся в конвульсиях телом Фазы.
На какое-то мгновение он потерял сознание, однако, уже через секунду сидел на земле у крыльца с пистолетом в руке, а двое бандитов, державшие Марину, кинувшиеся было к нему, замерли у двери, увидев оружие.
– Поднимите руки на затылок, – прохрипел Игорь, проверяя пульс на шее у Фазы. – Медленно, очень медленно опуститесь на колени и спуститесь с крыльца, а вздумаете чудить прибью обоих. Марина! У вас там все в порядке?
– Да, – отозвалась та плача навзрыд, – только дяде плохо.
– Ну, и что ты с нами будешь делать? – пробасил один из друзей Фазы. Медленно опускаясь на колени, глядя исподлобья.
– Да, вот думаю сдать вас, куда следует, или пристрелить просто. Чего мне с вами дружбу хороводить?
– Да? А где же ты здесь свистков найдешь, дружбан? Или ты думаешь, что донесешь нас до «мусарни» на себе? Мы, конечно, посидим здесь маленько, с поднятыми руками, а когда минут через пятнадцать ты отключишься…, то, посмотрим какого цвета твои потроха. Идет?
Захаров вдруг почувствовал, что практически не может шевелиться, пот ручьями заливал глаза, а от удара в висок в голове все звенело и шумело. Пистолет в дрожащей руке с каждой минутой становился все тяжелей, наложенная повязка окончательно пропиталась кровью, а потревоженная рана сильно саднила.
– Так, что… может, договоримся? – пробасил другой хриплым басом. Нехотя опускаясь на колени, рядом со своим корешем.
– Да нет, пожалуй, – проговорил Игорь. С трудом вглядываясь в предрассветные сумерки, где по дороге приближался в клубах пыли микроавтобус Николая. – За вами братуха уже катафалк подали.
– Тебя, майор, на минуту оставить нельзя, – пробормотал озадаченно Николай, выпрыгивая из кабины. – А я думал уже не успею. Все воюешь?
– Ты чего вернулся? – прохрипел Игорь, прищурившись.
– Да, думаю, надо было тебе больше сигарет оставить, что это пачка одна. Пробормотал тот, озадаченно проверяя на шее Фазы пульс. – Ну, ты даешь! Ты же ему череп раскроил, глянь сколько кровищи…
