– Все в порядке, – пробормотал Игорь, облегченно вздохнув, – это сигнал, можно идти.
Он, первый двинулся в кромешной темноте, словно мотылек, стремившийся к обжигающему теплу огня, который качался от порывов ветра, гулявшего по котельной.
За Игорем, словно кошка, крался его сопровождающий, и чем больше сокращалось расстояние до места встречи, тем неувереннее становились его шаги. В очках ночного видения ему все труднее становилось ориентироваться в незнакомой обстановке. Наконец, ослепнув от бликов свечи, он остановился и, сорвав бесполезный прибор, стал осматриваться по сторонам, подслеповато щурясь.
Захаров ничего этого не видел, все его внимание сейчас вращалось вокруг предстоящей встречи со своим проверенным человеком, который по каким-то причинам повел себя очень странно, желая того или нет, поставив его, майора Захарова, в очень щекотливое положение. Еще шаг и он, остановившись в тени, стал внимательно всматриваться в силуэт человека сидевшего у свечи к нему спиной.
Все те же ящики из-под овощей, стоявшие кругом, в центре еще пара ящиков выступавших в роли импровизированного стола, огарок свечи, все как обычно, но что-то подсказывало ему не делать еще один шаг. Еще один шаг и он выйдет из темноты на свет. На свет, от которого веяло какой-то холодной опасностью. Которая гулко стучала волнением в висках. Сделать этот последний шаг, ему не было суждено. Стая голубей нашедшая себе приют под крышей здания с шумом сорвались с места и словно вихрь вылетели наружу через разбитое окно. Среди шума возникшего на несколько мгновений тренированное ухо Захарова выхватило какой-то посторонний звук. Даже не звук, а сухой металлический щелчок, это мог быть только предохранитель! Еще мгновение и он кувырком ушел с линии огня, не успев даже осознать смысла происходящего, как автоматная очередь разорвала ночную тишину.
Смертоносный, раскаленный вихрь пронесся по коридору, звонко цокая о металл, сметая все на своем пути. Игорю, укрывшемуся за насосом, было видно, как старшину швырнуло к стене, и он медленно сполз в клубах кирпичной пыли, выбитой из стены. Второй очередью стрелявший попытался нащупать спрягавшегося за насос Захарова. Но очередь была выпущена явно наудачу и кроме причудливых искрящихся фонтанчиков металла о металл не произвела никакого эффекта.
В этот момент ударил автомат со стороны входной двери. И, хотя у стрелявшего не было возможности тщательно прицелиться, он явно спугнул нападавшего. Судя по гулкому цоканью убегавшего стрелка, можно было сказать, что положение становится контролируемым.
– Живы? – крикнул один из людей Крапивина.
– Да, вроде, – отозвался майор, вставая, – Старшину кажись зацепило малость, сейчас я ему помогу. А стрелявший спустится за котельную по пожарной лестнице с обратной стороны здания.
– Сейчас мы его сделаем! – со злостью крикнул стрелявший. – За мной!
– Живой, старшина? крикнул Игорь, подозрительно косясь на спину человека, который сидел без движения, словно все происходящее не имело к нему никакого отношения. – Слышь, старшина? – повторил он свой вопрос, пытаясь перекричать звон, стоящий в ушах. – Живой?
Вместо ответа до него донесся глухой стон.
Крошечный огонек зажженной Захаровым спички, выхватил из темноты вспоротое пулей горло. Перекошенное от боли лицо с застывшими выпученными глазами.
– Держись, старшина, держись, – горячо зашептал Захаров, опускаясь на колени и доставая носовой платок. – Сейчас я тебе помогу.
– Сучара, – вдруг прохрипел старшина еле слышно. Скрипя при этом зубами.
В то же мгновение, раскаленная пороховая струя отбросила Игоря к противоположной стене, и только потом до сознания донесся сам выстрел.
– Бум.
Острая боль в правом боку перехватила дыхание, а перед глазами в бесноватом хороводе завертелись разноцветные круги. Игорь медленно повалился на холодный кирпичный пол, пахнущий сыростью и гарью. Сознание словно волны, то накатывало, а то ускользало куда-то прочь.
«Вставать, нужно вставать», – стучало в висках.
Стиснув зубы, пересилив острую боль в боку, он с трудом сел и прищурившись, увидел лежащее в неестественной позе тело своего сопровождающего. Протянув руку, он проверил пульс на шее – старшина был мертв.
«Давай, давай, майор», подбадривал он сам себя. «Нужно уходить, пока сгоряча не добили», – бормотал он, чувствуя, как намокает от крови, одежда на боку.
Взяв пистолет старшины, Захаров медленно встал и, согнувшись в поясе, подошел, покачиваясь на ватных ногах к сидевшему у свечи человеку.
– Кто ты? – спросил он его осипшим голосом. – Ты меня слышишь? – с этими словами Игорь ткнул сидевшего, стволом пистолета, между лопаток.
Человек медленно повалился и упал на пол, не меняя позы, гулко стукнувшись при этом головой. Это был Кнут Захаров узнал его, несмотря на синюшный цвет лица.
Кусок стальной почерневшей арматуры, пробивший его тело в области сердца, не оставил ему никаких шансов выжить.
– Прости, Кнут, – пробормотал майор, – это я погубил тебя.
И повернувшись, придерживая одной рукой рану, другой сжимая рукоятку пистолета, он медленно двинулся к выходу.
