Простившись с помощником секретаря посольства, Игорь направился к жене Гэса, которая жила в пригороде с западной стороны города. Домик, который она снимала, ничем не отличался от сотен других таких же домов, стоявших ровными рядами по обе стороны чистеньких улиц. Стены из облицовочного красного кирпича, черепица на крышах, белые пластиковые рамы, аккуратно подстриженные газоны, идеальная чистота. Вся эта идиллия вписывалась в величавые деревья соснового бора с только ему присущим запахом хвои.
Захаров вдруг почувствовал, как защемило сердце в тоске по Родине, ностальгией по родным грибным лесам, березкам, рыбалке.
Он тяжело вдохнул запах хвои, припарковав машину недалеко от дома Хомски, достал подаренную сигару и закурил. Решив не торопить события и осмотреться. Он изменил положение спинки кресла, переведя его в полулежащее положение. И включив кассету с легкой музыкой, стал ждать.
Со слов Джона, жена спившегося Гэса в этот час, должна была возвращаться с работы из одного кабачка со стриптизом. Куда она подалась после ухода мужа. С той поры ее рабочий день начинался поздно вечером и заканчивался под утро. Учитывая, что ей приходилось еще воспитывать двух сыновей – старшеклассников, то женщине, по всей видимости, приходилось во всю «крутиться».
Через пол-часа дверь дома открылась и два рослых паренька с сумками, оживленно говоря о чем-то, побежали в сторону стоявшего невдалеке желтого школьного автобуса.
Подождав пока автобус с детьми скроется из виду, Игорь вышел, и неторопливо направился к дому.
– Есть, кто живой? – крикнул он и постучал в двери. Ответа не последовало, лишь кроны могучих деревьев нарушали тишину и покой городка.
– А вы стучите сильнее, – услышал он старческий голос из окна соседнего дома.
– Скажите, миссис Хомски здесь живет? – уточнил Захаров.
– Она сегодня приехала очень рано, спит, наверное, – донеслось до него. – Вы постучите сильнее.
Поблагодарив бдительную соседку, он вновь постучал, уже в окно.
– Есть кто дома?
– Господи – закричал кто-то внутри. – Ни днем, ни ночью покоя! Тебе чего надо? – уточнила женщина хриплым голосом, наблюдая за ним через жалюзи, запахивая халат.
– Я хотел поговорить с вами, мэм.
– Ты что из полиции что ли? – сипел сонный голос.
– Да нет, – развел руками гость. – А что?
– Да ничего. Просто рожа у тебя коповская. Слушай, вали отсюда я, спать хочу. Нельзя что ли в другой раз приехать? В конце дня, например.
– Я хочу поговорить с вами о вашем муже, поверьте, это очень важно.
– Ты журналист?
– Да не журналист я, скорее друг вашего мужа.
Сухо щелкнул замок, и дверь немного приоткрылась, а в дверном проеме показалась невысокая крашенная брюнетка с взъерошенной шевелюрой и заспанным бледным лицом, лишенным всякой косметики.
– И какую же ты мне новость принес? Что мой бывший муженек загнулся где-то в подворотне от собственной блевотины?
– Может мы, зайдем все-таки в дом? А то скоро все соседи по вываливаются из окон от любопытства.
– Это уж точно, – пробурчала та, глядя исподлобья по сторонам. – Ну, заходи что ли.
– Вы со всеми такая приветливая? – уточнил Захаров, Осматриваясь с любопытством скромную обстановку дома.
– А чего мне с тобой кокетничать? Я на таких, как ты, каждый вечер любуюсь, аж тошно делается. Садись куда-нибудь, за бардак не извиняюсь, я гостей так рано не ждала.
– Ну а я может и не такой, – попытался шутливо оправдаться гость. Усаживаясь в одно из кресел.
– Все вы одинаковые, – презрительно ответила хозяйка дом, – расчесываясь с остервенением перед зеркалом. – Думаете тем, что между ног болтается. Ну, говори чего надо! И как тебя хоть зовут, друг?
– Я – Дэвид Рудник, и хочу помочь вам.
– А я Джина и хочу спать, – прохрипела женщина, закуривая сигарету. – Неужели не понятно, что мне не интересна эта тема?
– Я хочу разобраться, почему ваш муж, будучи хорошим семьянином, вдруг стал пить и, в конце концов, оказался там, где оказался.
– А чего тут разбираться? Бабы до добра не доводят, – отозвалась Джина, наскоро прибирая раскиданные вещи.
– То есть если я правильно понял, то Гэс используя свои ночные дежурства «крутил» романы?
– Да какие к черту романы! Хотя, может, и не без этого, конечно. Я не знаю! Баб он в номера таскал на заказ. Понятно? Баб! Хороший же ты дружок получаешься, если этого не знаешь, – проговорила Джина, подходя к холодильнику. – Пиво будешь? А я выпью бутылочку. Все, или еще есть вопросы?
– Мне просто не понятно, как таскание баб в номера может повлиять так на человека? Я знаю, например, Гэса только с хорошей стороны, поэтому, когда узнал о том, что случилось, то сразу решил помочь.
– Долго же ты узнавал друг, а теперь уже поздно. Уже слишком поздно! – выпалила хозяйка. С остервенением открывая бутылку с пивом, – У меня уже нет мужа, я уже привыкла к такому образу жизни, да и дети тоже. И потом зачем тебе все это? Это мне не нужно, не нужно ворошить прошлое. Тебе это понятно, мать Тереза? Не нужно, – пробормотала она с отчаянием, сделав несколько глотков. – Еще есть вопросы?
– Есть, – ответил Захаров, закуривая.
– Ну что еще не понятно?
