– Не злись на меня, – спокойно отозвался Игорь. Разглядывая одну из небольших статуй времен 60-х годов, стоявшую рядом. – Ни я, ни этот пионер с трубой, не виноваты в твоих болячках. Чем больше я буду знать о тебе, тем быстрее смогу помочь тебе с сыном и себе.
– А у тебя то, что за печаль через меня лежит?
– Мне из твоего окружения в первую очередь нужен один человечек по прозвищу Шаман, а так-же пара его дружков.
– Они, что же задолжали тебе?
– Вот именно. Как видишь все очень просто, мне нужна информация, а тебе с сыном помощь. Мы заключили с тобой сделку. Ведь так?
– Ну, допустим так. А с чего ты вообще взял, что я что-то менять хочу в своей жизни?
– Эти ублюдки которых я ищу, убили двух очень близких для меня людей. Так, что эти люди мне очень нужны. Да и потом, сколько простых людей страдают от них? Взять хотя бы тебя или твоих подружек? А сколько они еще жизней переломают? Хотя ты права, я не поп, а ты не на исповеди, если нет желания толковать, так я уйду. В конце концов, я и сам найду этих насекомых, только ведь руки помощи тебе вряд ли протянут, так как я. Ты думаешь, я кайф «ловлю» таская тебе «дурилку», роясь в твоем прошлом? Мне Шамана найти нужно, чтобы он за «базар» ответил, так что решай, голуба сама, уйти мне или все – таки мы дружить с тобой будем.
– А через нашу дружбу, меня на «перо» не наколют? – с опаской спросила женщина. Озираясь по сторонам.
– А это зависит от тебя, как ты дружить со мной будешь.
– Дай спичку, – проговорила та дрожащим голосом. Доставая тонкими, слегка подрагивающими пальцами очередную сигарету.
– Держи, – проговорил Захаров.
– На чем я остановилась? – спросила Ситникова. Сделав несколько затяжек.
– На том, что родственники твои, стали продавать тебя своим собутыльникам.
– Ну да… Пряталась вначале по соседям, а потом просто сбежала от пьянок, побоев, разврата. Оказалось, что от судьбы не убежишь, – со вздохом пробормотала она. – Потом были скитания по вокзалам, подвалам. Сначала одна, а потом веселее стало, познакомилась с другими девчонками, подружками так сказать по несчастью. По разным причинам оказались мы вместе на улице, а объединяло нас одно – у всех были изломаны жизни, по тем или иным причинам.
– На что же вы жили?
– Улица с ее подвалами, теплотрассами, быстро учит уму-разуму. Бродяжкам вроде нас, всегда приходится отдаваться за банку консервов или кусок колбасы. Нет, никого насилия не было, просто жрать очень хотелось, вот и шли на это. Дальше – больше…, пришло такое понятие как «общие девочки». Из-за боязни быть избитой ложились под всех и каждого.
– А, ты не пробовала что-то изменить в своей жизни? Ну, не знаю…, уехать к родственникам, например.
– Родственники далеко, да и не нужна я им была, а мать к тому времени уже лишили родительских прав.
– Она жива?
– Нет, сгинула где-то под забором зимой. Вот так и жили мы с девками, – Лариса на секунду задумалась. – В одиночку пропадешь на улице. Попытаешься сопротивляться, будет только хуже. Затащат куда-нибудь, изобьют до смерти, а потом изнасилуют хором.
– А как же ты оказалась в интернате? – спросил майор.
– О-о-о, – протянула Ситникова, окинув Игоря оценивающим взглядом. – Я всегда знала, что ты мент. Впрочем, какая разница? Ты, я вижу, успел мою биографию изучить. Чего же тогда спрашиваешь? А про дружков убиенных, хорошо рассказал, я даже поверила.
– Послушай, мне все равно за кого ты меня держишь, вот только дружков не трогай. Договорились?
– Да ради Бога, – пожав плечами, отозвалась Ситникова.
– Как же оказалась в интернате? – повторил свой вопрос Захаров. Выбрасывая окурок в урну.
– Случай помог. Менты с дружинниками рейд делали по подвалам, ну и попалась им на глаза. А в отделении с нашим участковым столкнулась, он и помог из грязи приподняться, дай ему Бог здоровья. В интернате тоже хлебнуть пришлось, но я не в обиде, в конце – концов, дали так сказать путевку в жизнь. Поступила в педагогическое училище, закончила даже с отличием. Работала с детьми, поначалу нравилось, а потом как сломалась, что-то внутри окончательно. По телевизору одно, в жизни другое, постоянная нехватка денег, долги. Вышла замуж, вроде жить да жить, тут муж запивать стал «по черному», а я уже на восьмом месяце. Ну и полетело у меня опять все в тартарары. Пока в больнице на сохранении отлеживалась, муж мой все манатки пропил, мы тогда квартиру снимали, так он и телевизор чужой пропил, одним словом дальше не интересно, – она смахнула навернувшиеся слезы. – Вышла из роддома, как собака побитая, одна подружка встречала…, а муж на полу в «пополаме» валялся. Пришла домой и волчицей завыла, квартира в публичную забегаловку превратилась. Обои все заляпаны, кругом окурки, плевки, все мочой пропахло. Что делать? Денег нет, обратиться за помощью не к кому. Посмотрела на меня подружка, как я колочусь, и свела меня с одной бабенкой. Тогда то в моей жизни и появилась Лидка. И понеслась душа в рай, сауны, рестораны, пикники, деньжата завелись, приоделась.
– А муж?
– А что муж? Объелся груш!
– Ну, он то реагировал как-то на все это?
